Подкравшись к опушке, выглянул из-за кустов. Передо мной расстилается покрытая перелесками и зеленеющими между ними лугами равнина. Чуть правее меня разнотравье вскрывает овражек, по которому вдаль убегает речушка. Не так давно я её перепрыгнул с разбегу по дороге сюда. А вон и коровы. Чуть подался вперёд.
Ага, вижу посёлок. Тот прилично так в стороне от меня. Вёрст, наверное, пять или шесть. Частокол всё же есть. Не такой высокий и мощный, как у нас, в Подгнилье, но, ни волкам, ни бесам и такой не одолеть. Ко мне ближе сплошь выпас. На просторе между рекой и посёлком, кроме коров, видны так же козы и лошади. Дальше пашня, покрытая первыми всходами. Малюсенькие фигурки людей ковыряются на расчищенных от травы огородах, косят сено, волокут от близкого леса брёвна. По убегающей куда-то за рощу дороге, поднимая пыль, катит загруженная чем-то телега. Мне с пригорка всё видно.
Эх, была бы та ягодная поляна чуть ближе к посёлку… Хотя нет. Услышь кто из местных девчоночьи крики, народ всё равно не успел бе беднягам помочь. Только мне помешали бы бесов вскрывать. И бобов бы мне не досталось бы, и удрал бы голым, босым, так и не найдя трупа Сёмки. Так хоть одет, обут, нож имею. Всё, хорош себя винить, Китя. Не виноват ты в их смерти. Это всё Ойкумена со своими подлянками. Пояс Жизни… Ну ничего, я ещё разберусь с тобой. То есть, прежде в тебе, а потом уже только с тобой. Эх, найти бы кого-то из наших…
Но нет. Смирись, Китя — отыскать здесь кого-нибудь из своих друзей в ближайшее время у тебя шансов нет. Нас опять раскидало по огромному поясу. Сам, всё сам. Здесь ты можешь рассчитывать только на собственные силы. И хорошо, что Вода отучила полагаться на помощь Ло. Колдуна рядом нет, а я, вроде как, пока справляюсь. По крайней мере, за те три дня, которые я провёл в непрестанном движении, уходя всё дальше и дальше от посёлка погибших девчонок, я ни разу не попался на глаза никому из местных.
А люди здесь есть. Возле леса, вдоль края которого я иду на закат, благодатные земли. То и дело встречаю посёлки, которые пока обхожу стороной, отступая подальше в чащу. Местность ровная. Невеликие холмы и овраги не в счёт. Ручейки и речушки постоянно преграждают мне путь. Я давно постирался и высохшая одежда на мне, а не в туесе. В том несу ягоду, запасы которой нет-нет пополняю на поросших первоникой полянах.
И вот, на четвёртый день с гибели несчастных девчонок мой путь упирается уже в настоящую полноводную реку. Переправиться на другой берег вплавь — не проблема, но я не уверен, что мне оно нужно. От места своего боя с бесами я ушёл далеко. Здесь меня уже не будут искать. Пора выходить к людям. Благо, тут есть куда.
Ещё утром, когда я в очередной раз подходил к опушке, чтобы выглянуть из леса и осмотреть округу, я заметил впереди крупный, обнесённый высоченными каменными стенами город. В таком можно с лёгкостью раствориться в толпе. Это в маленьких посёлках всяк знает каждого, и любой чужак сразу же привлекает к себе внимание, а здесь тьма приезжих. Стоит мне как-нибудь просочиться за стены, как я тут же смешаюсь с толпой горожан, и пойди меня отличи от местных.
Осталось только придумать, как попасть внутрь. Вдруг на воротах у всех входящих в город проверяют бумаги? Или, что ещё хуже, там стоят Видящие, которых интересует отмер, троерост, дары… Или как тут отличают бездушных от местных? Надо всё это выяснить прежде, чем лезть к воротам. Невидимкой мне внутрь не проскользнуть. Стоящий на этом берегу большой реки город, не так близок к лесу, чтобы за минуту добежать от опушки до стен. Тут больше версты.
В общем, хочешь не хочешь, а придётся мне поболтать с кем-нибудь из местных. Осторожно прощупаю почву. Даст Единый, не выдам себя. Ло — хороший учитель. Если вопросы, на которые мне нужно получить ответы, не задавать в лоб, всё должно получиться. На такое мне хитрости хватит.
И подходящий для беседы человек уже найден. Между притаившемся мной и далёкой отсюда опушкой по лесу бродит собирающий хворост старик. Для меня он не представляет опасности, да и я, по идее, с виду не страшный. Хватит прятаться. Настало время позволить ему заметить себя. Выйдя из-за ствола дерева, я неторопливо зашагал в сторону города, проложив маршрут так, чтобы мой путь прошёл в паре десятков шагов от принявшегося обматывать верёвкой кучу собранных веток деда.
— О, парень! Поди-ка сюды. Подсобишь мне, — обрадовался моему появлению старик.
— Здравствуй, дедушка! — свернул я к окликнувшему меня сборщику хвороста.
Задумка сработала. Я специально подгадывал момент так, чтобы в миг моего появления рядом, старик как раз закончил с вязанкой. Дед явно пожадничал. Здоровенная куча палок ему не по силам. Старость, как известно, в один миг обнуляет весь троерост. Каким бы богатырём старик не был бы раньше, а только сейчас такую вязанку ему будет очень сложно закинуть на спину без чьей-либо помощи.
— За первоникой ходил? — бросил старик взгляд на мой туес.
— Ага. В самый вкус вошла.
