Валерия медленно села на стул, удивленно глядя на сына. Тот скривился и посмотрел на сестру из-под длинной челки.
- А какая разница с кем я обедаю?
- Никакой, - заверила сестра, размахивая чайной ложкой и округляя глаза. – Мы будем любить тебя, не зависимо от твоей сексуальной ориентации, - пафосно продолжила она.
- Вот ты – дура, Машка, - покачал головой Давид.
- Не обзывайся, - пожурила мать, наконец, понимая, что дети шутят.
- Все. Я ушел. Буду, скорее всего, поздно.
Мама не забыла озвучить пару банальных нравоучений, дать денег и поцеловать в лоб. Спустя десять минут, Давид ехал в автобусе в город, намереваясь провести эксперимент. Незаметно для окружающих он залез себе под футболку и повернул солнышко до щелчка. Как и в первый раз ничего не произошло: не разверзлись хляби небесные, не грянул гром, не затряслась земля. Автобус продолжал движение, пассажиры передвигались по салону, тетка на сидении рядом полезла в кошелку за деньгами, потом тяжело поднялась и пошла на выход. На ее место сел мужчина, и в нос тут же ударил знакомый запах. Давид повернулся в его сторону почти всем корпусом, удивленно хлопая глазами.
- Общественный транспорт – какая прелесть, - удрученно сказал Самаэль, посмотрел на парня и чуть нахмурился. – Ты на меня смотришь так, будто ожидал увидеть панду.
- Э-э-э-м, - протянул Давид, понимая, что выглядит глупо, еще и улыбается.
- Не спеши озвучивать мысль, - насмешливо сказал дьявол. – У нас впереди еще две остановки. Мы же в парк едем?
Парень покивал, оторвал от него взгляд и уставился в окно. Почему-то он был счастлив увидеть Самаэля, радовался, что он не соврал о своей сущности, а еще тому, что так быстро оказался рядом. Они вышли в центре города и тут же попали в толпу ожидающих своего транспорта. В десяти шагах от остановки начиналась аллея в сто метров, прозванная горожанами «стометровкой». Упиралась она в центральную площадь, с одной стороны которой была администрация, с другой – драматический театр имени Щепкина. Сразу за театром начинался парк с тенистыми аллеями, разделенный на две части мелководной речушкой. В ней плавали откормленные утки и пара лебедей. А через речку пролегали два пешеходных моста. В городе было немало парков и с каруселями в том числе, но этот нравился Давиду больше всего. Здесь можно было действительно отдохнуть, посидеть под тенью высоких деревьев и спокойно поговорить на любую тему. Но пока они молча шли рядом, наслаждаясь тишиной отдаленного от шумных дорог парка, и поглядывали друг на друга. Проходя мимо лотка с напитками и сладостями, Самаэль затормозил и тронул парня за локоть, привлекая внимание:
- Не хочешь мороженное?
- Э-э-э, - несколько опешил Давид и почему-то смутился. – Ну, давай. Только самое обычное.
Мороженное ему купили и повели к одной из скамеек возле речушки. Под пристальным взглядом Давид развернул шелестящую обертку. Пломбир в вафельном стаканчике, всегда был любимым лакомством парня, но он не решался его попробовать, чувствуя, что заливается краской. Самаэль продолжал на него смотреть с блуждающей улыбкой на губах.
- Ты так и будешь смотреть? – не выдержал парень.
- Не нужно смущаться. Я просто пытаюсь вспомнить его вкус.
- Хочешь? – протянул ему мороженное Давид
Мужчина откинул голову и рассмеялся. Проходящие мимо мамочки с колясками с интересом и тайным желанием посмотрели на него. Но Самаэлю было все равно. Отсмеявшись, он, продолжая улыбаться, закинул руку на спинку лавочки за спиной у парня, удобно устроившись на жестком сидении, и покачал головой:
- Нет. Сейчас я не пойму его вкуса так как ты.
Давид уставился на белый шарик, начавший таять по краям. Его слова были загадкой, но в скором времени он надеялся разгадать их все. Теплая рука коснулась спины, чуть погладила и пропала, вновь опустившись на спинку лавочки. Парня словно током прошибло: он напряженно замер, не решаясь поднять глаза, в очередной раз чувствуя мурашки на коже. Это легкое прикосновение, длившееся несколько секунд, породило целый всполох чувств, непонятных для Давида. Он взял себя в руки и, наконец, приступил к поеданию мороженного, стараясь не обращать внимания на сидящего рядом.
- А как появились люди? – попытался заполнить затянувшееся молчание Давид.
- Сначала появилось разочарование, а потом уже люди.
- Что ты имеешь ввиду?
