В темноте ночи звуки кажутся более насыщенными. Окружающие спящих жителей дома, днем служащие защитой от внешнего мира, ночью словно оживают. Эти каменные существа дышать, смотрят, пытаются общаться. Скрипы половиц или дверных петель раздаются в коридоре, хотя ты точно знаешь, что все спят; легкий ветерок, как тяжелый вдох, зашелестит страницами книг, хотя все окна закрыты. Чем больше ты не спишь, тем больше кажется, что за тобой кто-то следит из темного угла. Покрываешься холодным потом, вглядываясь в темноту. Именно тогда начинаешь понимать, что нет пределов ужаса. Напротив, кажется, что по какому-то непостижимому закону, темнота становится гуще и гуще, страх накладывается на страх, и паника возрастает в геометрической прогрессии. Давид лежал в своей постели и смотрел в потолок. Мысли беспокойными осами роились в голове, не отпуская в мир Морфея. Что скрывал от него Самаэль? Зачем поцеловал? Когда парень добрался до дома, казалось, завалившись в постель, он заснет мгновенно. Но этого не случилось. Множество странных и непонятых чувств смешивались, и разобраться в них не представлялось возможным. Ему действительно нужно отдохнуть от всего происходящего. Забыться, ненадолго погрузившись в повседневные проблемы. Что он и поклялся себе сделать с наступлением утра.
========== Глава 8. ==========
В обители дьявола работа кипела. Служащие сновали с бесконечными отчетами и списками. Шахат застрял с документами в отделе переводов. Здесь отслеживали переходы душ из одной реальности в другую. Множество его подручных и помощников стояли в очереди и каждый с кипой бумаг. Шахат терпеливо стоял со всеми и изучал взглядом потолок. Когда-то его посылал самого Господа, чтобы забирать жизнь или душу человека в назначенный час. Он старался последний момент человеческой жизни сделать менее болезненным: пел колыбельные, прославлял Бога, мог утешить одним взглядом, провожал до дверей Рая, дарил покой и облегчал страдания. Но стремление сделать встречу с собой благословенной быстро прошло. Люди не ценили его стараний, попадая в преисподнюю, не пытались исправиться. Их эгоистичная сущность ставила в тупик. Шахат много раз падал в объятия Господни в слезах, подпитывался его силой, успокаивался и снова спускался вниз, чтобы вновь разочароваться. Люди клялись всем, чем можно, заверяя, что исправятся. Но ничего не менялось. А со временем не осталось душ, прямо идущих в рай, и ангел смерти стал частым гостем Самаэля. Обзавелся помощниками с его подачи, проникся сложностью поставленной задачи, помог наладить отчетность.
Пробегающий мимо дьявол заметил Шахата в длинной очереди и забрал с собой, несмотря на протесты и толстую папку с бумагами, не отданную в архив. Самаэля ждали везде, и всюду требовалось его внимание, но первоначально он хотел разобраться с личными делами. Он спешил в архив к своим помощникам, надеясь на положительный результат. Сами же помощники молчали, как партизаны, и всеми возможными способами избегали встречи с начальником, что наводило на мысль - результат нулевой.
Смерть и дьявол вошли в огромный архив, представлявший собой собрание Книг жизней каждой души, проходящей через преисподнюю. Занимал он бесчисленное количество этажей, переходящих один в другой широкими пандусами. Окна в архиве имелись, но толку от них было мало. Вековая пыль летала в воздухе. Высокие стеллажи из грубого дерева подпирали потолки. На них стояли множество книг в различных переплетах: одни были отделаны богато, порой и драгоценными камнями, что говорило о богатом внутреннем мире обладателя, другие - сдержанные, в скромных кожаных переплетах, третьи - совсем неприглядные, с потрепанными грязными страницами. Одни книги были тонкими, что говорило о коротком сроке жизни. Другие достигали тысячи страниц, и с каждым новым перерождением души эти страницы множились. В главном темном зале за столом дремал Таилим[4]. При звуке шагов он вскочил и начал тереть глаза, дабы лучше рассмотреть вошедших. Похожий на крота, маленького, лысенького и слеповатого, он находился в архиве с самого его возникновения. Узнав вошедших, Таилим вскочил, при этом зацепив стул, на котором сидел. Тот с грохотом опрокинулся на пол. Библиотекарь попытался его поднять, но смахнул со стола несколько книг.
- Да не суетись ты, - с усмешкой проговорил Шахат, растягивая слова.
- Скажи лучше, где мои оболтусы прохлаждаются? - поинтересовался Самаэль у замершего, как оловянный солдатик, Таилима.
- Так они уж до низа добрались. Проводить?
- Сами найдем, - отмахнулся Самаэль и пошел вглубь архива.
