Еще одной особенностью этой башни было то, что по необходимости этажи надстраивались самостоятельно. Только не сверху, как принято, а снизу. Архив словно рос из земли. Чем больше рождалось душ, чем больше становилось книг, тем выше становилась башня. На верхних этажах хранились самые первые, древние книги душ тех, кто еще не созрел до Рая. Внизу - относительно молодые. Раньше книги пробовали делить в соответствии с пройденными кругами ада, но души могли двигаться как вперед, так и назад, потому оставили по возрастам.
Чем ниже спускались руководители, тем четче слышались голоса и смех работников. Самаэль уже даже представлял, что происходит между книжными полками, и на лицо выползала улыбка. Как он и предполагал, его помощники валяли дурака, а не занимались делом. Стройный, хрупкий Белиал, вскочил на спину своего любовника Левиафана и, издавая боевой клич, размахивал над головой свитком, как шпагой. Нападал на них с такой же импровизированной шпагой Люцифер: его белые волосы развевались, отливая серебром. На верхних полках стеллажей восседал Сатана, перекинув длинную рыжую косу через плечо, и подначивал воюющих внизу. Заметили они посетителей только когда Шахат начал громко смеяться, глядя на плотно сжатую челюсть дьявола. Игрище мгновенно прекратилось. Лица подчиненных стали серьезными: Белиал приземлился на обе ноги, Люцифер спрятал свиток за спину.
- Развлекаетесь? - процедил Самаэль.
- Да мы недавно прервались, шеф, - оправдывался Сатана, спрыгивая на пол.
- Не нашли мы ничего, шеф, - перешел к делу Люцифер. - Кажется, нет его у нас.
- Вся его семья до седьмого колена у нас, - подключился Белиал, выступая вперед. - Но парня нет.
- Вы абсолютно уверены? - настаивал Самаэль.
- А кого ищете? - поинтересовался Шахат.
Дьявол протянул руку, в которую Левиафан тут же вложил бумаги с наброском сущности искомого. Смерть изучал материал несколько минут, и поднял удивленный взгляд. Уж он-то должен был знать практически всех чуть ли не в лицо. Помощники уставились на него в напряженном ожидании, как и дьявол:
- Что скажешь?
- Не припоминаю такого, - покачал головой Шахат. - Это странно... Может в Райский архив наведаться?
- Б
- Возможно, душа совершенно новая и чистая, потому ее книга сразу пишется там.
- Но почему я не чувствую ее?
- Вот этого я не знаю.
Все глаза были устремлены на Самаэля. Он же засунул руки в карманы брюк, закусил губу и отошел вглубь стеллажей. Указательным пальцем он медленно провел по пыльной полке. Причин, по которым он так рьяно искал парня в архиве, не находилось. Чувства были странны и размыты. Он глубоко вздохнул и постарался быть честным с собой: когда-то падший ангел был таким же, как Давид. Он хотел знать все и сейчас. Их судьбы могли быть похожи, потому прочесть книгу парня казалось правильным. Подниматься в Рай из-за одной книги странно и подозрительно, потому сделать это придется окольными путями. Из Рая в преисподнюю вело две лестницы: одна прямиком ко входу в башню, вторая - на первый круг ада. Некоторые души, попавшие в Рай по ошибке спускали к ним именно по последней лестнице. По ней же Самаэль мог попасть домой. Этой мысли он усмехнулся: "Как вор или преступник". Но другого выхода не было. Придется подключать Рафаэля.
Давид не видел Самаэля две недели, и они тянулись отчаянно медленно. Как ни старался парень, мысли все время возвращались к дьяволу. История создания мира произвела на него сильное впечатление. Он был напуган. Ощущение того, что кто-то наблюдает сверху, не покидало. Господь, держащий в руках маленький шарик вселенной, вызывал трепет и ужас одновременно. Теперь, глядя на звездное небо по ночам, парень думал не о далеких галактиках, а о клетке, в которой они добровольно живут, не зная, что их туда поселила могущественная рука Создателя. Все бесконечные земные войны, межгосударственные споры виделись теперь детской забавой. Вспомнилась строка из книги Паланика: люди – это просто домашние крокодильчики, которых Бог спустил в унитаз[5]. Именно так ощущал себя Давид: не способным ничего изменить. Опускались руки.
