– И что – ты взорвал гранату?
– Да не было никакой гранаты. Я ему смородину скормил.
Арджент хохочет, Нельсон тоже, и внезапно осознаёт, что его смех искренен.
Не то чтобы Нельсону начал нравиться Арджент – а что в этом хмыре может нравиться? – но он смирился с его присутствием. Арджент имеет для него некоторую ценность, как и тот беглец, что выдал своих товарищей, съев смородину. Нельсон, кстати сказать, отпустил парнишку – честная игра есть честная игра, а он всегда считал себя человеком, держащим своё слово. И когда всё кончится, Нельсон проследит, чтобы Арджент получил по заслугам.
Они отправляются в путь на следующий день. Нельсон чувствует себя получше, хотя ещё и не окончательно окреп. Укусы всё такие же красные и воспалённые, кожа по-прежнему облезает с сожжённой половины лица, но температура, по крайней мере, снизилась. Выписываясь из отеля, Нельсон принуждён терпеть косые взгляды других гостей – впрочем, на него пялились и раньше, когда он сюда заселялся.
– Так ты скажешь, куда мы направляемся? – выспрашивает его Арджент. Теперь, когда Нельсон поправился, «ученик» несколько подрастерял уверенность в своём положении.
– Не в Нью-Йорк, – роняет Нельсон, не вдаваясь в подробности, на что Арджент выдаёт ему целый перечень мест, где он не бывал, но куда хотел бы податься – так он пытается выудить у «учителя» место их назначения.
– Какой смысл куда-то переться, если не знаешь, куда? – канючит Арджент.
– Я-то знаю, куда мы «прёмся», – отвечает Нельсон, черпая огромное удовольствие в терзаниях «ученичка» .
– После всего, что я для тебя сделал, ты мог бы хоть намекнуть, куда мы едем!
Как только они пересекают реку Аллегени и Питтсбург остаётся позади, Нельсон частично приоткрывает карты:
– Мы направляемся в Сарнию.
– Сарния? Никогда не слышал.
– Это в Канаде, через границу от Порт-Гурона, что в Мичигане. Я собираюсь представить тебя моему партнёру по чёрному рынку, если, конечно, он не умчался куда-нибудь. Его зовут Дюван.
Арджент морщится, как будто унюхал что-то прогорклое.
– Ну и имечко. У нас в магазине продавался «цыплёнок а-ля Дюван» .
– Не очень умно с твоей стороны оскорблять этого джентльмена. Дювану принадлежит самый лучший чернорыночный заготовительный лагерь по эту сторону Бирмы. Всё по последнему слову техники. Я передаю ему свою добычу, и он всегда платит по справедливости. Если хочешь стать пиратом, то знакомство с этим человеком очень полезно.
Арджент беспокойно ёрзает.
– Да слышал я про такие лагеря. Ржавые скальпели. Никакой анестезии.
– Ты говоришь о лагере, принадлежащем бирманцу Да Зею. Дюван – его полная противоположность. Он джентльмен, причём весьма уважаемый. Со мной он всегда обходился честно.
– Да? – отзывается Арджент. – Тогда ладно.
– И ещё, – добавляет Нельсон. – Услуга за услугу. Дай мне код к чипу твоей сестры.
Арджент переводит взгляд на бегущую им под колёса дорогу.
– Н-ну может позже…
– Ну может сейчас, – передразнивает его Нельсон и спокойно съезжает на обочину. – Если нет, то я буду очень рад высадить тебя здесь и распрощаться навсегда. И пусть твоя жалкая жизнь проходит без малейшего вмешательства с моей стороны.
Мимо по шоссе проносятся автомобили. У Арджента такой вид, будто он вот-вот упадёт в обморок.
– Ты никогда не найдёшь Лэсситера без этого кода!
– А где гарантия, что твоя сестра всё ещё с ним? Если она хотя бы наполовину такая доставучая, как ты, он наверняка бросил её через час после отъезда из Хартсдейла.
Арджент погружается в раздумья. Грызёт ногти, нервно ковыряет швы на лице.
– А ты клянёшься, что не убьёшь меня?
– Клянусь, что не убью тебя.
– Левая половина – правая половина, так ведь? Мы одна команда?
– Одна, одна. Куда от тебя денешься.
Арджент глубоко втягивает в себя воздух.
– Сначала мы встретимся с этим Дюваном. А потом я скажу тебе.
Нельсон в бешенстве хлопает ладонями по баранке. Затем успокаивается.
– Ладно. Ты сам так захотел. – И он вытаскивает свой транк-пистолет, нажимает на спуск и транкирует «ученика» выстрелом в грудь.
Глаза Арджента расширяются от потрясения. Какое вероломство!
– Не передать, как у меня сейчас хорошо на душе, – говорит Нельсон.
