Арджент обмякает на сиденье, доставляя тем самым Нельсону чрезвычайное удовольствие. Если уж придётся терпеть этого придурка в погоне за Лэсситером и его вонючим приятелем, уготованным в жертву, он потерпит; хотя, кажется, нужно будет частенько отключать «ученичка», чтобы тот поменьше портил ему жизнь. Нельсон улыбается. Возможно, когда всё будет кончено, он расправится с Арджентом таким же точно образом, каким собирается расправиться с Львом Колдером, этим мерзавцем, бросившим его подыхать в аризонской пустыне. А может, он оставит Ардженту жизнь. Как захочет, так и сделает, всё в его власти. Надо признать, что даже будучи инспектором, Нельсон наслаждался этой властью над жизнью и смертью своих жертв; когда же он сделался пиратом, испытываемое им удовольствие возросло и стало неотъемлемой частью его натуры. Он обожает это чувство. Всего-то и нужно, что выследить Арджентову сестрицу. Вопрос времени. А тогда он убьёт Льва Колдера и заполучит глаза Коннора Лэсситера. Плюс огромные деньги, которые заплатит ему Дюван за всё остальное тело Беглеца из Акрона.
Нельсон программирует GPS на маршрут в Сарнию, и, взглянув в зеркало заднего вида, выезжает на шоссе в благословенной тишине.
Сотрудничество с врагом. Таково преступление Хайдена в глазах общественности. Его осудили, не приведя ни одного факта в качестве доказательства и не дав возможности оправдаться. Ребята из лагеря «Холодные Ключи» убеждены в его вине на сто процентов, несмотря на то, что он на сто процентов ни в чём не повинен. Он не выдал ни капли информации ни Менарду, ни какому-либо другому инспектору. Единственное его утешение в том, что ненавидят его только бывшие обитатели лагеря «Холодные Ключи». Для всех остальных он по-прежнему человек, во время своего ареста на Кладбище объявивший миру «Манифест Уцелевших» и призвавший ко второму восстанию тинэйджеров. В кои-то веки от многочисленных репортёров была реальная польза.
Нельзя сказать, чтобы Хайдена опечалила смерть Менарда. Этот человек заключил его в золотую клетку и превратил его жизнь в истинный ад. Хайден много раз испытывал желание убить начальника, и убил бы, подвернись такая возможность. Однако расправа над Менардом, хладнокровно казнённым по приказу диктатора Старки, вызвала у Хайдена содрогание. Это была неприкрытая жестокость, а вовсе не справедливость. Хайден знает, что его мнение разделяют многие, но высказать его вслух он не может – ведь спасённые из лагеря «Холодные Ключи» и без того считают, что он продал их инспекторам.
Великой милостью Старки, Повелителя подкидышей, Хайдену разрешён доступ к компьютеру с целью помочь Дживану в разработке следующей операции, причём спланировать её так, чтобы она не потребовала такого огромного количества жертв.
Компьютерная расположена у самого входа в рудник, в подсобном помещении, полном старого ржавого оборудования. Здесь расположен огромный вентилятор, который худо-бедно нагнетает свежий воздух в глубины шахты. Будучи вдали от цивилизации, Дживан ухитрился соорудить из всякого отработавшего хлама спутниковую тарелку и расположил её в кустах при входе в рудник. Антенна, незаметно подключившись к какому-то ничего не подозревающему спутнику, обеспечивает им связь в внешним миром.
Итак, теперь Хайден работает на Старки. Впервые за всё время в нём возникает чувство, что он действительно сотрудничает с врагом.
– Сэр, я не верю в то, что про вас говорят. Если моё мнение, конечно, что-то значит, – обращается к нему Дживан, сидящий позади и наблюдающий через плечо Хайдена за тем, как тот крушит один брандмауэр за другим. – Не могли вы помогать Инспекции!
Хайден не отрывает взгляда от монитора.
– И сколько, ты думаешь, значит для меня мнение человека, предавшего Коннора и бросившего сотни Уцелевших на милость инспекторов?
Дживан сглатывает – отчётливо слышен звук, с которым его адамово яблоко прыгает вверх-вниз.
– Старки сказал, что они всё равно захватили бы всех. Если бы мы не спаслись, мы бы тоже попали в их лапы.
Хотя Хайдену очень хочется оспорить этот аргумент, он понимает, что друзей у него мало и нельзя пренебрегать ни одним из них. Он заставляет себя взглянуть на Дживана и даже изобразить нечто похожее на искренность.
– Извини, Дживс. Сделанного не переделаешь. Я знаю, в случившемся нет твоей вины.
На лице Дживана написано видимое облегчение. Даже при нынешних обстоятельствах он относится к Хайдену как к высшему по рангу офицеру. Надо быть осторожным, чтобы не потерять эту толику уважения.
– Власти объявили, что он жив, – произносит Дживан. – Я имею в виду, Коннор. Они даже говорили одно время, что он с нами.
– Ну, кажется, это пятая из отпущенных ему девяти жизней, так что у него ещё есть запас.
Дживан сбит с толку, и Хайден невольно смеётся:
– Да ладно, не ломай голову, Дживс. Побереги мозги.
– А! – Такое впечатление, будто над головой Дживана реально зажглась лампочка. – Понял! Как у кошки!
