Я капитан Лэнс Рейтано, заслуженный пожарный. Позвольте мне рассказать, почему я голосую за Инициативу 11. С помощью добровольного отслоения и разборки злостных преступников Инициатива 11 предоставляет обществу высоко востребованные ткани и органы; к тому же этот закон даёт право жертвам огня получать их бесплатно. Те, кто служил на тушении пожаров так долго, как я, понимают всю важность этого решения.
Оппоненты Инициативы 11 выдвигают против неё некие «моральные» возражения; но хотите правду? На самом деле это у
Не знаю, как вы, а я считаю, что лучше разобрать убийцу, чем соседского парнишку. Голосуйте за Инициативу 11!
Сначала Риса решила пробыть в усадьбе Людей Тайлера две недели, однако непоседливость и жажда деятельности оказались сильнее неё, и на восьмой день она собирается в путь.
– Ну и куда ты? – интересуется СайФай, провожая её до шоссе. – Ты же говорила, что в Сопротивлении полный кавардак. Так может, тебе и податься-то некуда?
– Некуда, – признаётся Риса. – Но я всё равно рискну. Хоть кто-то же в Сопротивлении остался! А нет – тогда я организую своё собственное.
– Ой что-то всё это как-то шатко…
– Да у меня вся жизнь такая. С чего бы ей теперь стать иной?
– Ну хорошо, – говорит СайФай. – Береги себя, Риса. А если тебе приведётся встретиться с Львом, скажи ему, чтобы навестил меня. И мы с ним пообедаем по старой памяти в «вагоне-ресторане»! – СайФай улыбается. – Он знает, что это значит19.
Левая щека Арджента Скиннера изуродована. Не то чтобы её нельзя было восстановить в прежней красе, но Ардженту такой ремонт не по средствам. Три рваных раны, от глаза к мочке уха, зашиты грубо, словно бейсбольный мяч. Ещё дюйм – и ему перерезало бы сонную артерию, так что, считай, повезло. А может, Арджент, наоборот, хотел бы, чтобы это случилось. Чтобы его кумир забрал его жизнь, потому что тогда судьбы Арджента и Коннора Лэсситера неким извращённым образом оказались бы навеки связаны вместе. Тогда Ардженту не пришлось бы расхлёбывать унизительные последствия того, что могло бы стать самым грандиозным событием его жалкой жизни.
Мысль о Грейс, убежавшей с Коннором, просто не умещается в его голове. Ну и парочка – ни дать ни взять Бонни и Клайд! Арджент хохотал бы до упаду, если бы не был так разъярён. Он поймал самого Беглеца из Акрона! Он держал его в своём подвале! Весь мир лежал у ног Арджента Скиннера! А теперь что? С чем он остался?!
Когда он на следующее утро пришёл на работу – полморды в бинтах – покупатели и коллеги выказали ему притворное сочувствие.
– О господи, что случилось? – спрашивали все.
– Работал в саду, упал, напоролся на грабли, – отвечал Арджент, не придумав ничего правдоподобнее.
– И как тебя угораздило…
Дома он весь исходит злобой, потом отводит душу проклятьями, потом опять исходит злобой, потом опять сыплет проклятьями – а что ещё остаётся? В полицию-то не пожалуешься! Он вообще ни с кем не может поделиться, потому что его приятели всё сплошь придурки и ещё большие болтуны, чем он сам. Инспекция по делам несовершеннолетних и ФБР отнеслись к нему как к шуту гороховому, который состряпал фальшивку и чуть не обвёл их вокруг пальца. Даже его собственная полоумная сестрица умудрилась выставить его дураком, а всё из-за Коннора Лэсситера!
Вот скажите: можно ли презирать собственного кумира?
