Кам сообщает ей, что принимает предложение генерала Бодекера.
Роберта, как и следовало ожидать, на вершине счастья.
– Это важнейший шаг для тебя, Кам! Ты просто обязан его сделать. Я так тобой горжусь!
Интересно, думает Кам, как бы среагировал генерал, если бы я отказался? Наверняка бы военные всё равно явились и забрали его насильно. Раз он их собственность, они имеют право делать с ним, что хотят.
Кам отправляется к себе в комнату и сразу же берётся за гитару. Сегодня он играет не просто ради удовольствия, сегодня у него есть цель, известная только ему одному. Музыка несёт с собой отражения воспоминаний, словно образ на сетчатке, остающийся после ярко освещённого пейзажа. Определённая аппликатура, определённая последовательность аккордов ещё больше высвечивают картину; и Кам старательно работает над ними, вслушивается, варьирует… Он устремляется вглубь.
Созвучия кажутся атональными и случайными – но это лишь кажется. Для Кама они всё равно что поворот диска на замке сейфа. Можно раскусить любую комбинацию, если обладаешь достаточным навыком и знаешь, к чему прислушиваться.
И наконец после целого часа игры головоломка начинает складываться. Из хаоса звуков на поверхность всплывают четыре аккорда, необычные в своей последовательности, но могучие в своём пробуждающем память воздействии. Кам играет их снова и снова, пробует различную аппликатуру, добавляет и убирает ноты, меняет гармонию… Он полностью слит со своей музыкой.
– А этого я ещё не слышала, – говорит Роберта, просовывая голову в дверь. – Что-то из нового?
– Да, – лжёт Кам. – Совершенно новое.
На самом же деле эта музыка очень стара. Гораздо старше его, Кама. Ему пришлось копать глубоко, чтобы вытащить её наружу, но стоило ему только найти эти звуки – и теперь кажется, будто они всегда сидели в кончиках его пальцев, жили на краю его сознания и только ждали своего часа. Мелодия наполняет его безмерной радостью и безмерной скорбью. Она поёт о высоко парящих надеждах и низверженных мечтах. Чем дольше он играет, тем ярче воспоминания.
Пару часов назад, войдя в бар и увидев на экране телевизора лица Беглеца из Акрона, его любимой Рисы и клаппера, ранее предназначенного в жертву Льва, Кам остолбенел. Во-первых, от самой вести, что Коннор Лэсситер жив, а во-вторых и в-главных, от ощущения ментальной связи, при которой завибрировали все его швы.
Этот предназначенный в жертву… Это невинное лицо… Оно было Каму знакомо, и не только по бесчисленным статьям и выпускам новостей.
Кам не имел понятия, что это всё значит, чувствовал только энергию связи, соединение синапсов в сложной мозаике его нейронов. Он – или, по меньшей мере, кто-то из членов его внутреннего сообщества –
Вот почему Кам сел играть.
Лишь в два часа ночи он наконец выуживает достаточно драгоценных крупиц из своей музыкальной памяти, чтобы воссоздать полную картину. Льва Колдера некогда приютили у себя арапачи. Никому из ищеек, идущих по его следу, не известно об этом, из чего следует, что для Льва резервация арапачей – идеальное убежище. Зато Каму известно. Ощущение власти, которое даёт ему это знание, пьянит его. Потому что если правда, что Лев скрывается вместе с Рисой и Коннором, то искать их следует в резервации арапачей – месте, в котором инспекторы не имеют никакой власти.
Неужели Риса всё это время знала, что Коннор Лэсситер жив? Если это так, тогда многое становится понятным: почему она не смогла отдать своё сердце ему, Каму; почему она так часто говорила о Конноре в настоящем времени, как будто он затаился за ближайшим углом и готов увести её прочь.
Каму следовало бы впасть в отчаяние, а он вместо этого воспрял духом. У него почти не было надежды победить призрак счастливого соперника; но живого Коннора Лэсситера, человека из плоти и крови, можно одолеть! Его можно опозорить, обесчестить – всё что угодно, лишь бы изгнать его из сердца Рисы, а потом, когда её любовь к Коннору умрёт, Кам займёт его место.
После этого он лично позаботится о том, чтобы передать Беглеца из Акрона властям. Вот тогда он, Кам, станет героем и сможет купить себе свободу.
В три часа ночи Кам выскальзывает из таунхауса, оставляя позади это подобие жизни. Он вернётся только тогда, когда сунет Рису Уорд себе под мышку и раздавит Коннора Лэсситера собственным каблуком.
