Хайден поражён: его считают особо опасным преступником! А ведь всё его преступление заключалось в том, чтобы выжить самому и спасти жизнь другим ребятам. Но когда Инспекция затаила на тебя зло, она любое дело повернёт к своей выгоде.
Полтора года назад, когда Коннора доставили в «Хэппи Джек» , его провели перед выстроившимися кандидатами на разборку – униженного, сломленного пленника. Замысел был деморализовать других ребят, а на самом деле эта акция превратила Коннора в божество. Падший и восставший разобранный.
По всей видимости, инспекторы учли свою ошибку, поэтому с Хайденом поступили иначе. Поскольку «Манифест Уцелевших» в Сети по-прежнему получает больше кликов, чем снимки обнажённых знаменитостей, Хайдена-героя необходимо развенчать.
Как и Коннора, его немедленно отделили от остальных кандидатов на разборку, но вместо публичного унижения Менард избрал другой путь: Хайден отныне питался отборными бифштексами за столом персонала, а для проживания ему выделили трёхкомнатную квартиру в вилле для гостей. Поначалу Хайден встревожился – уж не замешан ли тут некий романтический интерес – но у начальника были совсем другие намерения. Менард распустил слух, будто Хайден сотрудничает с инспекторами и помогает им ловить беглецов, спасшихся с Кладбища. И хотя единственным доказательством «ренегатства» Хайдена служило лишь хорошее обращение с ним, обитатели заготовительного лагеря поверили. Не поверили только такие ребята, как Насим и Лизбет, то есть знавшие Хайдена раньше.
Теперь, когда его ведут через столовую, отовсюду раздаются издевательские и негодующие выкрики; а его охрана, вообще-то призванная следить, чтобы он не сбежал, теперь вынуждена защищать его от толпы разъярённых беглецов. Хайден, пожалуй, высоко оценил бы такую мастерскую манипуляцию, если бы её жертвой не пал он сам. Нет клейма позорнее иудина; и теперь благодаря Менарду Хайден покинет этот мир униженным и опороченным.
– Зубы твои мне без надобности, – сказал как-то юноше Менард. – А вот из твоего среднего пальца я с удовольствием сделаю брелок для ключей – на память о всех тех случаях, когда ты мне его показывал.
– Левый или правый? – осведомился Хайден. – Такие вещи, знаете ли, очень важны.
Но лето неумолимо движется навстречу осени; всё ближе день голосования, всё ближе разборка, и Хайдену всё труднее шутить на этот счёт. Он уже почти уверен – его жизнь в её привычном виде закончится на Живодёрне заготовительного лагеря «Холодные Ключи» .
В ясный августовский день по извилистой горной дороге движется фургон для перевозки разбираемых, окрашенный в приятные голубые, розовые и зелёные тона, которые, однако, не могут замаскировать его отвратительного предназначения.
Бесплодные пустыни Северной Невады изрезаны горами, которые, кажется, вовремя сообразили, в каком неприглядном месте собираются вырасти, и остановились на полдороге, решив, что дело не стоит свеч. Всё здесь скучное и бесцветное, как в больнице. «Теперь понятно, почему перекати-полю не сидится на месте, – размышляет Старки. – Потому ему хочется быть где угодно, только не здесь» .
Старки сидит в кабине водителя на пассажирском сиденье. Это сиденье ещё со времён Дикого Запада по традиции называется «шотган» , то есть «место для стрелка с ружьём». В настоящий момент его можно назвать «местом для стрелка с пистолетом» , потому что именно это оружие Старки упирает водителю в бок.
– Парень, ты бы того… убрал бы эту штуку, – со страхом говорит водитель.
– Ничего личного, Бубба, – отвечает Старки. Нет, он не знает, как зовут мужика, просто для него любой водила – Бубба. – Веди себя смирно – глядишь, останешься жив.
Фургон спускается в долину, и перед Старки открывается широкий вид на лагерь «Холодные Ключи». Как со всеми заготовительными лагерями, его продуманный дизайн, создающий иллюзию умиротворения и покоя – часть преступного замысла. Бывает, что даже здание, в которое дети входят и из которого уже не возвращаются, с виду такое же уютное, как домик любимой бабушки. Старки вздрагивает от омерзения при этой мысли.
Те, кто строил «Холодные Ключи», постарались придать лагерю облик типичного Западного посёлка; однако обширный искусственный газон в окружении традиционного вида строений режет глаз, красноречиво свидетельствуя, что всё это фальшивка.
Грузовик приближается к охраняемым воротам. Бубба обильно потеет.
– Кончай потеть! – шипит Старки. – Они же заподозрят неладное!
– Да как же я могу не потеть?!
Охранник на воротах делает что положено: проверяет водительские документы и путевой лист; то, что водитель весь исходит потом, похоже, ускользает от его глаз. Не обращает он никакого внимания и на Старки, одетого в серый комбинезон транспортного рабочего. Покончив с делом, охранник направляется в будку, нажимает на кнопку, и ворота медленно открываются.
