На улице, перед домом Госпожи Хевермин, стояла бочка. На бочке лежал поднос. На подносе два стакана свежего чая с ромашкой и бадьяном. Тот самый поднос, который изготовил Горро. Это был её ритуал, к которому Горро не только привык, но и полюбил. Госпожа Хевермин, как обычно, села, взяла стакан чая и посмотрела вдаль. Уже смеркалось. Постепенно тёплый солнечный день уступал место прохладному вечеру. Со всех сторон доносились трели сверчков. В самых тёмных уголках леса начали пищать и загораться светлячки. Горро стоял рядом с ней, не желая садиться.
— Я хочу тебя обучить секретам алхимии, но не буду делится знаниями, с тем, кто не научен контролировать свой разум. Даже если тебя ждёт провал или самый худший исход, он необходим. Алхимия очень опасна. И я не намерена отдавать его в руки опасного человека, которому не могу доверять и не знаю его прошлого. А твое прошлое, как я вижу, тебя преследует каждую ночь. У меня есть догадки по поводу твоих полученных ран. И считаю обязанной рассказать тебе. Я придумала эфирит. Точнее способ ее использовать. А точнее сами маски. И ты пострадал, отчасти из-за меня. Я не намерена извиняться, но ты вправе меня винить. И я приму это.
Горро молчал. Хевермин мысленно готовилась к разным вариантам развития событий. Она обдумывала, как Горро отреагирует на её слова: не нападёт ли он на неё или просто уйдёт, не желая больше находиться рядом с ней. Она очень боялась этого разговора и в то же время была рада, что наконец-то может поставить точку в этой нерешённой проблеме. Однако его реакция оказалась неожиданной и непредсказуемой.
Он произнёс:
— Я знаю. Видел ваши и исследования. Была страница. В книге. «Исследование воли.» Не вижу вашей вины, госпожа. Никто не будет обвинять кузнеца за сделанный меч, который убил человека. Не вы надели на меня маску. Не придумали бы вы их, придумал кто-то другой. Или, возможно, придумали бы еще более… неприятное излечение.
«Он всегда знал!» — Хевермин была поражена и не смогла сдержать эмоций. Она была уверена, что Горро заметит её состояние.
— Возможно, это я должен извиняться. Эфреметы приносят беду, и, возможно, именно я навёл на вас тех бандитов. Если бы меня здесь не было, вы были бы в безопасности.
— А возможно, если бы тебя здесь не было, я была бы уже мертва.
Они оба погрузились в молчание, вероятно, погружаясь в воспоминания о минувших событиях. Вспомнили, как вместе, после болезни и ранений, тащили тела к обрыву, чтобы избавиться от разлагающихся останков. Горро стал ожесточенным после того дня. Немногословным. Это не касалось её, он все так же ухаживал и помогал по всем делам Лоис. Но… Горро изменился.
— Расскажи мне, что случилось? —шепнула Госпожа Хевермин.
Горро медленно подошёл, взял стакан с напитком, спустил маску и замер. Глаза его смотрели на свою руку, на пальцы, которые держали красную бархатную повязку на котором остался шрам от укуса Лины. И они дрожали. Самую малость, но этого было достаточно, чтобы заметить и ощутить эту вибрацию. Хевермин заметила все, хоть и не подавала виду. Она очень хотела… но чувствовала, что нельзя вмешиваться.
Внутри него все забунтовала и загорелось огнём. Будто он только что выпил раскаленный металл. Все пронеслось перед глазами, все чувства и эмоции пронзили в середине груди тысячами игл, сживая и растворяя все внутренности, которые стекали к животу как лезвие, режущая все на своем пути. В горле застрял огромный каменный кусок, который хоть и ощущался изнутри, но сжимал горло как цепь, как ошейник у собаки или раба.
Лина… Элодия…. Богот…
Отец!
В голову ударил жар. По черепу пробежался огненный поток, который спускался по шее, и будто сцепился за шкирку, как берут котят. Горро держался. Хевермин хоть и не двигала головой, но не могла не почувствовать изменения, ауру, которую излучал этот загадочный мальчик, который уже выглядел и смотрел как мужчина. Однако нет, такой взгляд нельзя применить к нему—это был взгляд прирученного зверя, от которого можно ожидать всё, что можно вообразить и что не можно. Внимательного и проницательного зверя, который смотрит пустыми глазами ребенка, глазами одинокого брошенного, бродячего пса. В какой-то момент она даже испугалась, как будто Горро может просто разбиться на куски, как глиняный кувшин. Что примерно и случилось.
Горро поставил стакан и двинулся в амбар. С каждым шагом он ускорялся, пока не дошёл до бега, схватив топор с пенька, прямо на бегу и исчез в лесу.
Удар. Удар. Удар. Снова. Снова. Снова.
С каждым ударом злость и гнев наполняли его руки силой. Горро специально выбрал самое толстое дерево. Самое крепкое дерево. Дерево, которое не вырубить топором даже если долбить его в течении трех дней без остановки.
Удар.
С каждым взмахом, периоды между ударами увеличивались. Маска мешала дышать. Он сорвал ее с себя и бросил на землю. Маска Нежити.
Удар.
