В просторной комнате, за ещё одной решёткой, но уже во всю стену, восседал Казначей Маниус, сгорбленный, в больших очках, сидел за решёткой. Он выглядел очень старым, но его наивные и по-детски ясные глаза не соответствовали его возрасту. Несмотря на морщинистую и костлявую кожу, его пальцы были удивительно ловкими, особенно когда дело касалось монет. Выглядело все так, что можно было подумать, что он заключённый. Это было место, где совершались сделки по продаже пойманных нарушителей канонов и неугодных Хронам.
— Бумаги, дары, — казначей произнёс это с особым почтением и вниманием, словно ему преподнесли драгоценную пищу. Он тщательно проверил подписи, что-то бормоча себе под нос, затем пересчитал монеты и наконец остановился.
— Подождите-ка меня дароны. —с этими словами, он исчез где-то за дверью. Пока Кэл и Цир стояли, то в комнату вошёл ещё один. Детина которых поискать. Похоже начался дождь, так как он был весь мокрый. Казначей вернулся и уже начал говорить:
— Я узнал… — начал было он, но, увидев сына медведя, запнулся и начал заикаться. Кэл и Цир никогда раньше не встречали этого человека, хотя многие охотники за нежитью были знакомы друг с другом. А он не спешил представиться.
— Тут такое дело, уважаемые и уважаемый дарон Кхат…— было очевидно, что дарон Кхат пользовался большим уважением.
— К сожалению, у нас почти не осталось масок! По неизвестным мне причинам эфрит уже давно не привозили. И теперь у нас есть только три…
— Маниус. У меня двое. Сначала монеты, а уже потом разговоры. —и Кхат протянул бумаги.
— Но…
— За двоих—с нажимом сказал Кхат. Казначей сглотнул и быстро пересчитав отдал небольшой мешочек.
— И еще два за верность, дарон Кхат—и пока Кхат уходил, крикнул вслед—Да благословит вас Великий Свет! Кэл и Цир стояли и молчали. Никто не хотел вмешиваться. И казначей, покашляв продолжил.
— Осталось только одна маска. На одного.
— А что с Эфритом? —поинтересовался Коул.
— Не хватает кузнецов. С каждым днём добывать эфирит становится всё сложнее. Сейчас уже невозможно найти чистый эфирит, его привозят с примесями. А количество нежити и эфреметов растёт. Один на один и получаешь четыре.
Колу и Цир посмотрели друг на друга. Цир нарушил неловкость первым.
— Слушай Коул, никто не хочет обидеть никого. Предлагаю поделить одного на двоих. По-моему справедливо?
Цир молчал, лишь его губы едва заметно двигались. Он отвел взгляд и хотел будто раздвинуть руки, мол ну так уж и быть. Казначей даже не успел испугаться, когда Цир вытащил кинжал и напал на Коула. Но Коул, похоже, был готов к этому, и кинжал уже находился в его руке. Цир закатил глаза и в ужасе заморгал, не понимая, как кинжал оказался в его подбородке по самую рукоять. Грузное тело слабо скатилось на пол. Коул достал кинжал и вытер о Цира.
— Казначей?
— Ддд…да?
— Подтверди, что он напал первым. Дурак. Зачем ты это сделал? На что ты надеялся? —уже начал кричать Коул.
Цир, лежащий на каменном полу в луже крови, ещё подавал признаки жизни.
— Да дарон. Не волнуйтесь. Ва…Вот ваши деньги. Пленника можете отпустить. Наверное?
— Мне нет до него дела. Доброй ночи.
— И вам! —любезно ответил казначей. Затем взял колокольчик и начал звонить. прибежал лакей.
— Уберите здесь всё и сообщите в чистилище, что одного человека нужно отпустить. Ах да, ещё кое-что! Вот, возьми. Передайте тем, кто был с ним… Хм… Как же его зовут? Кажется, Цир. Прокричи его имя и найди тех, кто был с ним, и передай им это. Всё, ступае. Бумагу в первую очередь. Хотя убраться тоже не помешает. Ладно, беги и передайте бумагу, а я позову другого человека, чтобы убрать труп. — Казначей передал монеты за труп и документально подтвердил невиновность Коула в потасовке.
Горро стоял привязанный рядом с пятью своими товарищами по несчастью и с одной девушкой. Все они были сильно истощены и дрожали от слабости. Он и сам ощущал, как от голода у него трясутся руки. Жажда была невыносимой.
Начался дождь, и капли воды, хоть и в небольшом количестве, стекали по лицу в рот и нос. К ним подошли четверо вооружённых людей и начали развязывать им шеи, но не руки.
— В шеренгу! — скомандовал самый крупный солдат с большим животом. Остальные подчинились, выстроившись в ряд, при этом не упуская возможности толкнуть, пнуть или ударить кого-то из них.
— Магна к вам благосклонен! И Рас’зак сказал. Одного велено отпустить. Тут уж сами решайте. Вот медяк. За него можно даже купить похлебку. Кто взял тот и домой потопает. —и он бросил ее в грязь.
Все, как заворожённые, следили за тем, как монета падает в небольшую лужу у ног толстяка. Мгновение нерешительности — и все упали к его ногам. Все, кроме Горро. Он остался стоять и наблюдать, как обессиленные люди, которых называют нежитью, борются за свою свободу, не жалея сил. Как молодой парень, у которого осталось всего несколько зубов, кусает девушку за плечо. Как старик слабой рукой бьёт по голове мужчину без верхней одежды. Толстяк хмыкнул и усмехнулся. Это было отвратительно.
— Что это у тебя на морде? Не могу разглядеть? —подвинув факел ближе он вскрикнул.
