— Почему бы и нет. Только вещи оставлю.
Бросив сумку в коридор и поприветствовав папу, читающего газету на диване, я вернулась к ждущим маме и Дейзи. Сестренка нетерпеливо подпрыгивала и раздраженно кусала губу, глядя на меня.
— Быстрее! — подгоняла она.
Лишь я поравнялась с ней, она схватила меня за руку и потащила вперед. Я хихикнула и одним широким шагом перегнала её. Дейзи гневно вздохнула и попыталась перегнать меня, но руки не выпускала. И именно благодаря этому ей удалось избежать столкновения с асфальтом, когда она через мгновенье споткнулась об тротуар.
— Аккуратней, цветочек, — насмешливо предупредила я, приподняв руку, чтобы она могла вновь стать на ноги.
— Я Дейзи, — буркнула она, но замедлила шаг.
Не останавливаясь, я оглянулась назад. Мама шла за нами, с широкой улыбкой на лице, и, глядя на неё, я почувствовала что-то странное, что заставило меня глубоко вздохнуть…
Жизнь умершего, при отсутствии некоторых особенностей осязания: чувства холода, тепла, боли, сама по себе похожа на сон. Большинство чувств обострено, но это лишь усиливает эффект… нереальности. В первые дни ты вообще не осознаешь, что живешь; ощущение, будто видишь сон, но никак не можешь проснуться. Ты спишь, а время идет, и ты ничего не можешь с этим поделать — ты в бессознании, и жизнь проходит мимо. И каждую ночь ты надеешься погрузиться в настоящий сон, чтобы проснуться…
Год прошел, а я до сих пор это чувствую. Но сейчас в моем сне начались помехи. Забвение умершего всколыхнулось, и в душу прорвались лучи солнца реальности. Счастливая материнская улыбка — то, что я мечтала увидеть всю свою жизнь — врезалась в стены моего мертвого мира огромным тараном… И сорвавшиеся камни повалились вниз, хороня под собой все мои горечи и боль, что терзали меня последние десять лет. А своды каменной крепости умершего, что заточила в себе мою душу, содрогнулись под волнами живых чувств, наполнивших мою грудь, мой разум, и мое мертвое сердце.
Цепи смерти ослабли, и эта слабость дала мне на короткое время вновь почувствовать себя настоящим человеком.
И впервые за все время я забыла, что мертва…
До супермаркета мы дошли за двадцать минут. Дейзи вызвалась вести тележку, но она была слишком низкой, чтобы достать до ручки, поэтому её посадили внутрь, на специальное детское место. Девочка сначала противилась этому, так как, по её словам, она «уже не маленькая», но через минуту она уже ехала в тележке, с восхищением разглядывая полочки с товарами, и указывала пальцем на то, что считала нужным купить.
— Там, там! — запрыгала она, сидя, и усердно тыкая пальцем на одну из полок. — Вот солнечное масло!
— Подсолнечное, Дейзи, — ласково поправила её мама и потрепала по головке. — Молодец, а то я о нем забыла.
Сестра заулыбалась похвале.
— Я возьму, — произнесла я. — А вы можете идти в соседний овощной ряд.
— Хорошо, догонишь нас.
Мама повернула тележку, а я направилась к полке с маслами.
Недолго поразмыслив, я выбрала недорогое и хорошее, как по мне, и уже потянулась за бутылкой, как тут моя рука столкнулась с чей-то другой.
— Извините, — произнесла я, кинув мимолетней взгляд на человека.
Сначала мне даже показалось, что я обозналась, поэтому спокойно обернулась назад и взялась за другую бутылку масла. Но в следующее мгновение мозг осознал увиденное, и тело содрогнулось в резко накатившем шоке. Приложив колоссальные усилия, я заставила себя повернуть голову к тому, с кем столкнулась, и встретилась с пронзительной холодной яростью карих глаз.
— Ты? — с хрипом вырвалось из моих губ.
Доля страха проскользнула в её взгляде, но гордость притупляла чувство самосохранения, поэтому Вайлет Вернализ даже не отступила, оставшись стоять со мной почти впритык.
— Странно, что я не почувствовала твое зловонное присутствие раньше, — процедила она сквозь зубы. — Черт, теперь день точно испорчен.
Я все еще не могла отойти от шока.
— Что… ты тут делаешь?
Девушка раздраженно фыркнула, взяв в руки бутылку подсолнечного масла.
— Тоже, что и все нормальные, живые люди: покупаю продукты. А вот тебе здесь уж точно не место.
Благодаря её словам, на смену волнению пришла злость.
— Не тебе решать, где мое место, — зашипела я, сделав небольшой шаг вперед. — Какого черта ты забыла в моем городе?
— Не твое дело, ветор, — выплюнула она, словно это слово было ругательством.
— Еще как мое! И вообще, мы же предупредили экзорцистов, чтобы они больше не совали свои задницы в Спрингс.
Вайлет гневно вспыхнула.
— Перестань думать, что весь мир вращается вокруг вашей кучки веторов! — воскликнула она слишком громко, и мужчина в нескольких метрах от нас удивленно оглянулся.
— Успокойся, — приглушив голос, попрекнула я её. — И перестань орать направо и налево о веторах и прочем!
— Не учи меня, — произнесла Вайлет тише. — Мне даже находиться рядом противно с такими, как ты.
Эффект недавней нирваны, вызванной маминой улыбкой, начал постепенно но верно исчезать, возвращая назад мертвые ощущения.
