- Здравствуй, кузен Олли. Это Джинкс. Я тут внизу, в холле, хотела бы видеть тебя.
- Джинкс, как здорово! - Голос его был взволнованным, и она опять услышала, как он тихо кашляет.
- Я сейчас спущусь.
- Мне надо сначала найти няню для Элисон. Карр в городе?
- Должен быть попозже.
- Пожалуйста, скажи ему, что я здесь и что хочу видеть его, как только он приедет. Но перед тем как увидеться с Карром, я хочу поговорить с тобой несколько минут.
- Конечно, Джинкс. Позволь выразить тебе свое.., соболезнование.
- Спасибо, Олли. Большое спасибо. Именно это я и хочу обсудить с тобой отцовское завещание. Как ты знаешь, меня не было, когда это произошло. - Она схватилась за ручку кресла. - Меня.., меня не было, и я не читала завещания.
- Буду рад помочь тебе, Джинкс. У меня есть копия его - прямо здесь.
***
Сначала она подумала, что Карр не изменился, но постепенно до нее дошло, что этот маленький человечек, сидящий, попивая кофе, напротив нее, уже вовсе не тот несносный и злой ребенок, с которым она росла, а весьма опасный мужчина. Ощущение это возникло у нее совсем не из-за его бородки цвета имбиря, а из-за того, как он держал себя - дьявольские флюиды, казалось, сочились из каждой его поры. Джинкс вздрогнула, когда его желтые глаза впились в нее. Она поплотнее надвинула шляпу на свои рыжие кудри и приказала себе не быть смешной. В конце концов это всего лишь Карр, все тот же Карр, которого она однажды толкнула в грязь и по которому колотила кулаками до тех пор, пока Хендерсон не оттащил ее. Она снова вздрогнула.
- Чем могу быть тебе полезен, Джинкс?
Полагаю, тебе нужно что-то от меня, - сказал он, всем своим видом выражая нетерпение.
- Что заставляет тебя так думать? - спросила она.
- Ну как же, ведь между нами нет никакой близости. Так что давай - ближе к делу.
- Очень хорошо. Ты послал "Тихоокеанскую колдунью" за гуано. Я здесь для того, чтобы удостовериться в том, что больше этого не случится.
Джинкс думала, что лицо его выдаст радость по поводу того, что она вынуждена была прийти к нему. Но если он и был этому рад, то не подал виду.
- Как президент компании, - сказал он, - я осуществляю полный контроль над своим флотом. Мои корабли плывут туда, куда я пожелаю, и перевозят тот груз, который я им велю.
- Понятно. Ты захватил власть и намерен использовать ее.
Ведь Эрик предостерегал ее: Джинкс заставила себя успокоиться.
- Хорошо, Карр. Если ты хочешь играть в эту игру, то, конечно же, поймешь, почему я решила использовать мои права.
Он поднял брови.
- Я и не знал, что у тебя есть какие-то права, если только ты не передумала и не решила продать мне свои акции.
- Ничуть. Но согласно отцовскому завещанию мы с дочерью имеем право пожизненного проживания в Хэрроугейте. Ведь так написано в завещании, да, Карр?
Воздух вокруг них, казалось, сгустился от ненависти, которую они испытывали друг к Другу.
- Ты не сделаешь этого. - Глаза его сузились. - Ты не оставишь Магилликутти.
Ноздри Джинкс раздулись, и она сказала повышенным тоном:
- Если хоть один из наших кораблей - слышишь? Хоть один из них - снова повезет гуано, я вернусь в Хэрроугейт так быстро, что ты и головы не успеешь повернуть.
- А если я брошу торговлю удобрениями, то ты будешь держаться подальше от Хэрроугейта?
- Пока да. Но не думай, что я дам тебе опрометчивое обещание и на будущее, Карр. Пока я не появлюсь там. Но возможность моего проживания там всегда будет висеть над твоей головой. Поверь мне, я не откажусь от этого оружия.
Когда дверь за ним закрылась, ее затрясло от гнева.
В тот вечер с "Колдуньи" пришел Эрик и занял комнату, примыкающую к ее. Они от души посмеялись над поражением Карра и отпраздновали свою победу в элегантно обставленной комнате Эрика. Потом они занимались любовью, лежа на шелковых простынях под теплым светом янтарной лампы.
Джинкс предвкушала еще несколько таких же вечеров, пока "Колдунью" моют и делают пригодной для проживания, но на следующее утро Эрик сказал ей, что едет на неделю домой.
- Поедем со мной, Рыжая. Мама очень обрадуется тебе, и она умирает от желания увидеть Эли.
Он уже несколько раз делал ей подобные предложения.
- Ты плохо спишь, Рыжая, - говорил он. - Наверное, тебе надо поехать ненадолго домой.
За последние пятнадцать месяцев этот вопрос возникал уже несколько раз. В первый раз Джинкс сказала, что Элисон еще слишком мала.
- Мама сразу поймет, что она не от тебя. Но в последние пятьмесяцев, с тех пор как пришло письмо от Карра, сообщающее о гибели родителей, Джинкс решительно отклоняла предложения Эрика поехать домой.
- Зачем мне ехать в Орегон? - спрашивала она его. - Меня с ним больше ничего не связывает.
Но на этот раз он был настойчив.
- Поедем со мной в Миллтаун, Рыжая. Мама хочет посмотреть на ребенка. Ведь она думает, что Эли - ее внучка.
- Тогда лучше будет, если ты скажешь ей правду! Не говори ей, чей в действительности Эли ребенок, но дай матери понять, что у нее нет внучки!
- Джинкс, но так нельзя. Все думают, что мы женаты и что Эли - мой ребенок.
