- Металлические скобки. Я лечу Элисон Хэрроу уже шесть лет - дольше, чем всех остальных детей, - и никогда не видел ее. - Доктор Тилсон улыбнулся. - Но я видел, однако же, ноги Элисон благодаря новому фотоаппарату мистера Истмэна. Иначе я не мог бы сделать для нее скобки, мне пришлось убедить вашу сестру сфотографировать ее ноги и сделать необходимые измерения. - Он подошел к шкафу и вытащил несколько фотографий. - Она присылает мне каждые два месяца по восемь таких фотографий, и когда я считаю, что Элисон выросла из ее скобок или что надо изменить угол корректировки, я делаю ей новые. Конечно, это не бог весть какое приспособление, но, насколько я знаю, я - единственный, кто когда-либо пытался сделать что-нибудь подобное.
Киф рассматривал фотографии, а сердце его колотилось. Левая нога была не слишком деформирована - по крайней мере, на непросвещенный взгляд Кифа, но вид правой ноги заставил его сердце дрогнуть. Первые фотографии показывали почти полностью деформированную ножку - с огромной костью на одной стороне, поднятой пяткой и пальцами, смотрящими в пол. Бедная, бедная Элисон. Бедная Джинкс.
- Наверное, состояние ребенка ухудшалось, когда ваша сестра в первый раз написала мне. Чем больше Элисон ходила, тем больше сдвигались мягкие косточки. - Затем доктор разъяснил свою теорию, по которой благодаря скобке ступня мало-помалу приобретает нормальное положение и в конце концов должна полностью выпрямиться.
- Видите, так и получается, - сказал он. Киф просмотрел фотографии, обращая внимание на происходящие улучшения: левая ступня теперь выглядела совершенно нормально, а правая хоть и была еще искривлена, но значительно меньше, чем поначалу.
- А из-за чего бывает "медвежья стопа"? - спросил он.
- Родственники больных считают, что это наказание Господа. - Он пренебрежительно фыркнул. - Я же думаю, что это связано с положением ребенка при беременности.
Киф ушел тогда из офиса доктора Тилсона, погруженный в раздумья о том, прячет ли его сестра ребенка, чтоб оградить его от злых языков или чтоб скрыть грех, за который несет наказание.
Он обнаружил, что и сейчас, сидя в гостиной Хэрроугейта, думает о том же.
- Она не привыкла к людям, знаете. Тут живут очень тихо. Я просто не уверена...
- Она что - не хочет нас видеть? - требовательно спросила Бетс. "Что, черт возьми, могло произойти?" - удивлялась она. Письма девочки были такими открытыми и жадными до жизни, она так очевидно жаждала человеческого общения. - Я так хотела встретиться с ней. Джинкс тепло и понимающе улыбнулась ей:
- Конечно, она хочет встретиться с вами. Сходите к ней наверх, Бетс. Она убирает свои комнаты с того самого момента, как мы узнали, что вы приезжаете. Элис не хочет, чтоб вы подумали, что она такой же поросенок, как кузен Эдгар.
Бетс засмеялась печальным смехом.
- Вы, должно быть, думаете, что это ужасно - говорить так о родственниках, но, вероятно, вы знаете, что я не имею привычки скрывать свою точку зрения.
- Да, временами ты не скрываешь ее, - поддразнил ее муж.
- А ты сиди тихо, - улыбнулась она ему, - твоей сестре и так придется привыкнуть ко многому во мне, так что, пожалуйста, не усугубляй мои недостатки.
Джинкс тоже засмеялась, и сердце Кифа наполнилось надеждой на то, что она готова отказаться от своего отшельничества.
- Я останусь здесь, - сказал он, - а ты поднимись наверх, Бетс. Я знаю, вам с Элисон есть о чем поговорить.
Бетс взглянула на невестку.
- Можно?
- Конечно. Пройдите через кухню к лестнице и по ступенькам - на верхний этаж.
- Я тебе покажу, - вызвался Киф, но Бетс отрицательно покачала головой.
- Сиди спокойно, - сказала она, снимая свою широкополую шляпу и кладя ее на стол.
Киф смотрел, как она уходит, и на лице его отражались любовь и восхищение. Он повернулся к Джинкс:
- Ну, что ты о ней думаешь?
- Она прелестна. Он улыбнулся ей, удовлетворенный ответом.
- Расскажи мне о себе, - попросил он. - Твои письма в последние два года стали намного веселей.
- У нас все хорошо. Особенно не о чем рассказывать, все очень тихо.
- А почему, Джинкс? Почему ты все еще живешь затворницей?
Зеленые ее глаза неожиданно потускнели:
- Давай не будем об этом, Киф. Достаточно уже того, что ты и Бетс здесь, что я и так далеко зашла.
Послышался взрыв девичьего смеха и вслед за ним:
- Нет, ты не делала этого, скажи правду! - И снова взрыв смеха.
Джинкс вскинула голову, лицо ее просветлело от радостного удивления, как будто звук был ей в новинку, но она очень обрадовалась ему.
- Элисон так мило смеется, - сказал Киф.
- Они определенно поладили. Неужели печаль прозвучала в ее голосе?
- Бетс не с каждым сходится, - сказал он. - Она на все имеет свои собственные суждения. Ты знаешь, что мать даже отказывалась послать ее в школу? Она боялась, что там из нее выбьют уверенность в себе, как это случилось с Марком.
- А что - школа действительно лишила Марка уверенности в себе? - спросила Джинкс с улыбкой.
