Она уставилась на дверь, ведущую к главному входу. Плотники ничего с ней не сделали, и она по-прежнему запиралась на один замок, в котором торчал ключ. Но этим путем она не сможет выйти, так же как и не сможет пройти через веранду, потому что снаружи - псы. Элисон побежала обратно через кухню и вверх по лестнице. Стены ее комнаты и материнской гостиной были укреплены, так что они с мамой больше не могли слышать гадостей, происходящих в большом доме. Плотники сделали это три года назад, а до этого Эли слышала очень много плохого. Теперь она со страхом смотрела на дверь. Она никогда не была в главном доме - и даже никогда не видела его через открытую дверь. Ей строго запрещалось трогать какую-либо из дверей, соединяющих башенное крыло с главным домом.
Эли приблизилась к одной из таких дверей, повернула ключ и осторожно положила руку на огромный медный засов.
Ничего не произошло.
"Глупая, - сказала она себе. - Чего ж ты ждала - грома и молнии?" Осмелев, она отодвинула тугой засов. Затем медленно открыла дверь. И на секунду остановилась. Теперь она слышала бормотанье, скрипучее, как звук сломанного фонографа. Оно доносилось откуда-то издалека, а не прямо из-за двери.
На второй двери тоже был засов, но поменьше. И не было ключа. Затаив дыхание, Эли отодвинула легко поддавшийся засов и повернула ручку. Дверь послушно поддалась! Столь же медленно она приоткрыла ее и высунулась в щелку.
На мгновенье свет ослепил ее. Он струился из сотни лампочек, расположенных посредине потолка, и, когда глаза Эли привыкли к яркому свету, она увидела, что он исходит из огромной люстры. Она пожалела, что у нее нет времени на то, чтобы проследить за игрой света на хрустальных призмах и на панелях стен. Сейчас ей необходимо было найти маму.
Медленно пятясь вдоль балконной стены, Элисон всматривалась в окружающее ее пространство. То, что она видела, было очень похоже на картинки с изображением феодальных замков, которыми изобиловал ее учебник по истории. Около огромного камина на троне восседал король. Он казался карликом, у него были коричневая бороденка и усы, а голос его был пронзительным и неприятным. "Он не похож на человека, - решила она. - Он больше походит на животное. И это мой дядя Карр?"
- Закрой свой чертов рот! Я сломаю твой телефон, если захочу, чтоб он был сломан, слышишь? В своем доме я делаю то, что хочу! Ты приходишь сюда, говоришь, что продашь пай, но не мне! Думаешь, я буду просто стоять и смотреть, как ты всаживаешь нож мне в спину? - Его пронзительный крик эхом пронесся через огромный зал. Элисон испугалась. Ее дядя Карр - если это был он - подпрыгивал на своем троне, сощурив желтые глаза, а лицо его было красным и перекошенным от злости. Он стучал кулаками по столу. Глаза Эли расширились! Она поняла, что с ним. Он был похож на шакала из сказки Киплинга, на Табаки-лизоблюда. Табаки того и гляди мог подхватить дивани-бешенство, а индийские волки боялись и ненавидели его, потому что ничего хуже бешенства не может приключиться с диким зверем. Больной Табаки бегал бы по лесу и кусал всех, кого ни попадя, и все, кого он кусал, тоже заболевали бы бешенством. Эли знала, что это всего лишь сказка, но знала также и то, что бешенство, или водобоязнь, - реально существующая болезнь, и подумала, что, должно быть, ее дядя Карр уже заболел ею, раз он так себя ведет.
Ничего удивительного, что ее мама сделала двойные стены и двери! Она сделала это, очевидно, чтобы спастись от ее сумасшедшего дяди. Он являл собой пугающее зрелище. Эли не хотела больше смотреть на него.
Сбоку от него сидел другой мужчина - высокий и тощий, державший в руках белый платок и издававший смешные гнусавые звуки.
- Где же мама?
Девочка прижалась к стенке и продвинулась дальше по балкону. Оказавшись напротив камина, Эли не сомневалась в том, что, посмотрев наверх, "король" увидит ее, но он все еще изрыгал потоки слов. Она не понимала и половины из того, что он говорил, но знала, что говорит он низкие и подлые слова. Плохие слова. О, конечно же, он болен бешенством! С бьющимся сердцем Элисон прошла по всему балкону и увидела маму, почти зарывшуюся в большое кожаное кресло. Она сидела очень прямо и совершенно неподвижно и так смотрела на "короля", как будто бы только сейчас осознала, что он сумасшедший. Она слегка наклонилась вперед, руки ее были сжаты и лежали на коленях, из-под юбки виднелись туфли, а ноги стояли так, как будто она в любой момент была готова вскочить и побежать. "Если мама вскочит, - решила Эли, - я ей закричу, и она сможет побежать наверх, сюда. А потом мы ринемся в башни и запрем двери. В башнях мы будем в безопасности".
В кресле рядом с мамой сидел еще один мужчина - лысый старик. Глаза его были прикрыты, а лицо было белым. Лишь по дрожанию рук можно было определить, что он жив.
