Ван Чэн играет в «Ферму» на Фейсбуке. Это ее большая слабость. Она поднимает глаза от своего ноутбука, когда я вхожу, ее брови хмуро сдвигаются, когда она вытаскивает веточку от куста можжевельника из моих волос и оглядывает мою грязную от крови куртку и рваные джинсы.
— Сегодня был трудный день, — говорю я, прежде чем она успевает задать вопрос. Я иду к раковине и начинаю смывать кровь и грязь со своего лица.
— Эй, ты слышала, что твоя подруга Анжела встречается с СМ? — окликает меня Ван Чэн.
Вздох. Я не могу ждать до вторника.
Как только заканчиваю приводить себя в порядок, я звоню Анжеле. Без ответа.
— Анжела Зербино, не заставляй меня выслеживать тебя, потому что я могу это сделать, — говорю я в трубку. — Перезвони. Мне.
«Я занята», пишет она мне через несколько минут. «Расслабься. Увидимся позже».
Я жду час, затем отправляюсь на второй этаж и стучу в дверь Анжелы.
Робин открывает.
— О, привет, Клара, — весело говорит она.
На ней сине-белый топ без бретелек, расцветкой под зебру и короткая белая юбка, ее волосы завиты в крупные локоны. Она выглядит так, будто одевалась еще в 1978 году или около того.
— Я ищу Анжелу, — говорю я ей.
Робин качает головой.
— Я не видела ее с самого утра. — Она оглядывается, затем наклоняется ко мне и заговорщицки шепчет. — Она провела ночь с Пирсом.
— Да, я слышала, — говорю я раздраженно. — Наверное, не стоит распускать слухи, потому что ты ничего не знаешь об Анжеле.
Робин немедленно краснеет.
— Извини, — говорит она, и, кажется, ей по-настоящему стыдно за себя, мне же становится неловко, что я выплеснула все на нее.
— Ты выглядишь, как Фарра Фосетт, — замечаю я. Она отвечает слабой улыбкой.
— Мы все идем на вечеринку семидесятых сегодня в доме Kappы, — объясняет она. — Ты тоже идешь?
На эту вечеринку меня приглашал Томас, он будет там, и если я появлюсь он, наверное, подумает, что я им заинтересована. Затем я взвешиваю варианты: (а) оставаться в своей комнате в субботу вечером и корпеть над заданием о Т. С. Элиоте «Бесплодная земля», что будет просто невозможно, потому что я буду отвлекаться, на мысли о папе, и о Такере, и о Джеффри, и о Анжеле, и о Пирсе, и о Кристиане, и о своем видение, и (б) ... кого я обманываю? Я не собираюсь этим заниматься. Мне нужно куда-нибудь выбраться.
— Конечно, — говорю я Робин. — Мне только нужно найти свои туфли.
Когда мы с Робин подъезжаем, вечеринка уже в самом разгаре, одна за другой из окон доносятся песни Би Джиз6, лучи света пересекают гостиную туда и обратно, и я уверена, что обнаружу дискотечный шар над обеденным столом.
Это будет забавно. И громко. Это возможно именно то, что мне сейчас нужно.
— Привет, красотка! — говорит парень из братства, открывая дверь. — Где ты была всю мою жизнь?
Он заставляет нас положить ключи в большую коробку перед входной дверью и знакомит нас с парнем, одетым в стиле Лас-Вегаса — белый костюм Элвиса Пресли — который будет проверять, в состоянии ли мы вести машину, когда соберемся уезжать.
— Отличный прикид, — говорю я ему, хотя не уверена, как он относится к теме вечеринки, за исключением того, что мне кажется, что Элвис умер в семидесятых.
— Ну, спасибо. Большое спасибо, — он растягивает слова. Почему-то я знала, что он скажет именно это. Конечно, чуть ли не первый человек, которого я заметила, был Томас, покачивающийся под диско-шаром, одетый в атласную рубашку на пуговицах, демонстрирующую его слегка волосатую грудь. Его лицо озаряется, когда он замечает меня, и он машет мне. Поэтому я иду к нему.
— Ты передумала, — говорит он.
— Да. И вот я здесь, — отвечаю я. — Спасибо, что помог мне сегодня.
— Не похоже, чтобы ты нуждалась в моей помощи, — говорит он, ища глазами на моем лице царапины и следы падения, которые были там, когда он видел меня в последний раз пару часов назад.
Упс. Я забыла об этом.
— Я говорила тебе, что все не так плохо, — пытаюсь я объяснить. — У меня есть несколько ударов и ушибов на ногах и все. Ничего серьезного. Ничего, что не может скрыть капелька макияжа.
— Ты выглядишь великолепно, — говорит он, а его глаза путешествуют по моему телу, останавливаясь на ногах.
— Спасибо, — говорю я, смущаясь. Было сложно найти костюм в стиле семидесятых за такой короткий срок, но, к счастью, у Робин было ярко-оранжевое платье из полиэстера, на замену синему с расцветкой под зебру. От него все чешется.
— Хочешь потанцевать? — спрашивает Томас.
Вот когда я обнаруживаю, что на самом деле не знаю, как танцевать на дискотеке. Мы немного смеемся над этим, особенно пытаясь повторять движения Джона Траволты.
— Так какая у тебя специальность? — спрашивает он меня, в колледже это эквивалент фразе «какие у тебя оценки?»
— Биология, — отвечаю я. Я уже знаю, что у него физика.
— Ты хочешь быть биологом?
— Нет, — смеюсь я. — Я хочу стать врачом.
— Ага, — говорит он, как будто узнал что-то важное обо мне. — Ты знаешь, что больше половины первокурсников в этой школе считают себя будущими врачами? Но только примерно семь процентов из них в конечном итоге сдают вступительные экзамены.
