После того, как вся тяжела часть работы была завершена, он погрузился в глубокий сон, отчасти благодаря маленькой бутылочке гостиничного виски, которую он выпил, перед тем, как я начала зашивать его. Я понимаю, что ничем не могу помочь, но при этом чувствую, что мир движется к своему концу, и все это только первая часть чего-то ужасного, что обязательно наступит. С этой мыслью я сворачиваюсь калачиком рядом с ним.
Я наблюдаю за Вебом, спящим в своей кроватке. Его дыхание кажется затрудненным и неравномерным, и это пугает меня. Я лежу на кровати на животе, мои ноги, свисают через край, и, слежу, как его крошечная грудная клетка движется вверх и вниз, боясь, что она внезапно остановится, но этого не происходит. Он сохраняет свое дыхание, и довольно скоро, обессиленная, я засыпаю.
Я просыпаюсь от звона своего телефона. В течение минуты, я совершенно дезориентирована. Где я? Что я здесь делаю? Что происходит? Веб начинает плакать, а Кристиан бормочет что-то, поворачивается на кровати, стонет и хватается за бок, как будто он забыл, что ранен, но поднимается, чтобы подхватить Веба.
Я нахожу телефон. Это Билли.
— Ох, Билли. Я так волновалась. Ты в порядке?
— Я в порядке?! — восклицает она. — Что случилось с тобой?
Я рассказываю ей. После того как я заканчиваю, она остается тихой на несколько минут. Затем она говорит: — Это плохо, малышка. «… Подвязка» во всех новостях. Они сообщили, что Анна и Анжела Зербино мертвы. Сказали, что они стали жертвами поджога.
— Подожди, — перебиваю я. — Они думают, что Анжела мертва?
Но за тем я понимаю это. Должно быть, пожарные нашли два тела в «… Подвязке»: Анны и Оливии. Оливия примерно такого же роста и веса, что и Анжела. Они сестры, если верить Азаэлю, но мне кажется, что он все-таки говорил правду. Это естественное предположение для властей, которое они могут сделать. Мне интересно, как много времени займет у них, чтобы понять допущенную ошибку.
— Собрание сообщило о том, что было замечено несколько подозрительных фигур, скрывающихся в Джексоне и его окрестностях, и рыщущих там, где их не должно быть, — продолжила Билли. — Корбетт даже заметил несколько из них, прячущихся возле дома. Они определенно ищут тебя. Где ты?
— В Небраске.
— О, Господи.
— Мы не знали, куда нам отправиться, поэтому мы выбрали случайное место, — говорю я беззащитно. Возможно, это и не самое очаровательное место на земле, но оно и не из тех мест, где кому-нибудь пришло бы в голову искать нас.
— Вы все в порядке? — спрашивает Билли. — Никто не ранен?
Я смотрю на Кристиана. Он стоит у окна, держа Веба прижатым к груди, и говорит с ним низким шепотом. Он поворачивается и встречает мои глаза.
— Мы живы, — отвечаю я. — Думаю, это довольно хорошо, учитывая сложившиеся обстоятельства.
— Отлично, слушай, — говорит Билли. — Я хочу, чтобы вы двое отсиделись в течение нескольких дней. Я созову экстренное заседание собрания, и мы увидим, сможем ли мы придумать какой-нибудь план. Потом я позвоню тебе.
— Да. Отсидеться. Думаю, мы сможем сделать это.
— Вы правильно сделали, сбежав отсюда, — говорит она. — Я хочу, чтобы вы были чрезвычайно осторожны. Не звони больше никому. Вообще никому. Не общайся ни с кем. Я буду чувствовать себя намного лучше, будучи уверена, что я единственная, кто знаю, где ты. Я позвоню тебе, как только у нас появится план действий.
План действий звучит так здорово, что я хочу заплакать.
— Позаботьтесь об этом ребенке, — говорит она. — И не забудьте позаботиться о себе. — Она тяжело вздыхает, а затем добавляет:
— Иногда он бывал таким невыносимым.
— Кто? — спрашиваю я.
— Уолтер. Он говорил, что нечто подобное должно случиться. Меня приводит в бешенство тот факт, что этот человек всегда был прав.
Мы затаились на несколько дней. Мы переехали в более приличную гостиницу, где у нас была полностью оборудованная кухня, столовая и гостиная, две спальные комнаты, благодаря чему мы могли закрывать дверь и смотреть телевизор, пока Веб спит. Мы впали в какую-то рутину: Веб просыпается и начинает плакать. Мы играем в камень-ножницы-бумага, чтобы определить, кто будет менять его пеленки. Пытаемся убедить его взять бутылочку с детским питанием. Мы стараемся давать питание различных марок и бутылочки разных форм, но он давится и сплевывает, выглядя взбешенным тем, что нигде не видит Анжелу, и в конечном итоге, он пьет около двух унций22 детского питания. Мы беспокоимся, что этого недостаточно. После того как он поест, его тошнит, и он начинает снова плакать. Мы умываем его. Мы качаем его, говорим с ним, поем, ездим на лифте вверх и вниз, берем его на длительные прогулки в грузовике, покачиваем, успокаиваем и умоляем, но он плачет часами, и как правило, посреди ночи.
Я уверена, что другие постояльцы гостиницы, невероятно «любят» нас.
В определенный момент он снова засыпает.
