Остаток пути прошёл спокойно. Чрезвычайно довольные собой, они вернулись на пустошь, принеся неподдельную радость соплеменникам. И только Радомир всю дорогу был погружён в свои, отнюдь не весёлые думы, прижимая к широкой груди перепуганную Чеславу, ещё не до конца понимающую, что нет у них теперь ни дома, ни спокойной жизни, ни будущего…
Спешился бывший воевода мрачнее тучи.
– Не переживай, Радомир! Прорвёмся! Сильны наши боги древние, суровы, но справедливы. А волки не предадут и на произвол судьбы не бросят ни тебя, ни семью твою! – подойдя, Майпранг положил крепкую руку на его плечо.
Напрягся русич, хотел было скинуть ту руку раздражённо, но встретился взглядом с жёлтыми волчьими глазами вожака и осёкся. А потом благодарно кивнул…
…Аглае не спалось. День принёс радостное волнение: вылазка удалась, воины-волки вернулись невредимыми, прихватив с собой Радомира и выручив его семью. Но… ещё больше разозлили князя – это было ясно всем без исключения. Требовалось срочно принимать меры, пока он не сделал сокрушительный ответный ход. Глядя в темноту, Аглая продумывала возможные «пути эвакуации» сарматского племени, однако мысли постоянно возвращались к вожаку.
С Майпрангом всё было сложно. После его выздоровления они виделись достаточно редко, и Аглаю это то огорчало, то, наоборот, радовало. Он пытался было несколько раз завести разговор, но девушка отвечала односложно, отмалчивалась, а потом и вовсе стала волка избегать. Она безумно боялась остаться с ним наедине, безумно боялась, что вновь не сможет сдерживать нахлынувшие чувства. Бросаться на грудь с прощальным поцелуем перед смертельным поединком – это одно, это даже понятно. А сейчас виснуть на шее у вожака, постоянно занятого делами стаи, Аглая считала неуместным. Тем более, поводов думать, что её симпатия взаимна, он не давал абсолютно никаких. Надо, надо было сразу же уговорить его отвезти её к той скале c пещерой, а потом забыть всё это, как необычный тревожный сон!…
…Забыть – как же!!! На глаза навернулись непрошеные слёзы. Чем больше крепли её чувства к Майпрангу, тем больше это приносило страданий. Будто мало мужчин там, в её мире! А здесь… Ну, не бегать же в самом деле за ним с признаниями? Аглаю передёрнуло, стоило только представить, как дико она будет выглядеть в этом случае. Да ещё и Ятрагор невольно «подлил масла в огонь», в одном из разговоров упомянув о том, что теперь Аглая с вожаком повязаны кровью из-за того злополучного клинка. Она слышала что-то о древних обычаях, о побратимах, которые друг за друга и в огонь, и в воду… Только этого ей и не хватало! Братско-сестринских отношений с горячо любимым мужчиной в давно поросшем быльём и сухой степной травой забытом времени!…
Аглая тяжело вздохнула… Разум и инстинкт самосохранения всё ещё пытались вести неравный бой с чувствами, приводя всевозможные доказательства того, что ей здесь не место. Домой – в спокойный и относительно безопасный XXI век! Размышления на тему, что она медлит с возвращением в свой мир исключительно из чувства справедливости и желания во что бы то ни стало помочь древнему племени, были однако абсолютным враньём, от которого на душе становилось тошно и противно…
…Внезапно её осенило – как всегда, когда отвлекаешься от поисков непростого решения, а оно – вот, тут как тут! Мысли быстренько побежали в нужную сторону, и в голове стала потихоньку складываться сложная головоломка. Требовалось обдумать всё на свежем воздухе и, так сказать, на месте. Быстро одевшись и утеплившись, Аглая выскользнула из шатра и направилась в сторону моря.
Страшно ей не было – она любила ночь. Катиар убит, дикие звери к становищу не приближались, и девушка возобновила свои небольшие вылазки на морское побережье, нередко под покровом темноты, благо ночи стояли лунные и довольно светлые… Совсем иначе выглядел берег в эти часы. Тихо накатывались спокойные волны, вспениваясь прибоем у самой кромки. Лунная дорожка серебрила спокойную водную гладь. Ночной морской воздух заставлял дышать глубже, наслаждаясь свежестью и прохладой…
Аглая задумалась. Море… Идея была проста до банальности и невероятно уязвима…
В какой момент рядом возник сармат, она даже не уловила. В отличие от почившего Катиара, Майпранг двигался абсолютно бесшумно, подобно тени, будто плыл по воздуху.
Он сидел рядом – только руку протяни, и тоже смотрел в тёмное море. Аглая судорожно сглотнула и попыталась взять себя в руки.
– Нравится? – вопрос прозвучал так неожиданно, что она вздрогнула.
– Что нравится?
– Море. Ты же ходишь сюда почти каждый вечер.
Вот это новости! Он что, следит за ней???
– Нравится. Здесь хорошо…
(«Провалиться бы сквозь землю, убежать! Чтобы не видеть и не слышать тебя рядом с собой – такого близкого и такого далёкого!»).
Словно почувствовав что-то, вожак вдруг взял её за руку.
– Руки у тебя ледяные. Замёрзла?…
(«Не только замёрзла! Меня всю трясёт от того, что ты рядом!»).
