Беженцы полностью

В Нидерландах ужесточение общей политики в отношении беженцев сопровождалось предоставлением определенных привилегий детям. В период с декабря 1938 по август 1939 года около 2000 детей прибыли в Нидерланды в рамках программы Kindertransport, в то время как взрослым евреям становилось все труднее найти убежище в Нидерландах. Более того, нелегальные дети-беженцы были в какой-то степени приняты в стране, в то время когда все взрослые, за исключением нескольких человек, были отправлены обратно в Германию.

В марте 1938 года голландцы закрыли свои границы для беженцев, за исключением тех, кто находился в «непосредственной смертельной опасности». После ноябрьских погромов Министерство юстиции издало инструкцию, которая еще больше ограничивала категории беженцев, подлежащих приему: только те, кому грозила смертельная опасность и кто жил вблизи голландской границы. Эти строгие меры сопровождались определением трех групп, которые все еще подлежали приему: лица, имеющие родственников в Нидерландах, люди, которым угрожала непосредственная опасность и которые могли представить особый случай для временного проживания в Нидерландах, и – что неудивительно – дети.

После ноябрьского погрома были основаны межконфессиональный Детский комитет (Het Kinder Comite) и финансовая организация, известная как Центральный фонд помощи изгнанным детям (Central Relief Fund for Exiled Children), для поддержки детей, прибывших с Kindertransport; детей, следовавших транзитом в Англию; и детей, прибывших без разрешений на границе. Дети, приехавшие с Kindertransport, были приняты голландским правительством при условии, что они покинут Нидерланды по окончании образования и никогда не будут трудоустраиваться в стране. Дети были отобраны Детским комитетом на основании срочности их дела. Кроме того, власти настаивали на проверке здоровья детей и места жительства их родителей. Тем временем нелегальная иммиграция детей продолжалась. К детям, прибывшим на границу без документов на въезд, относились относительно благосклонно в соответствии с постановлением Министерства юстиции, при условии что они не прибывали группами. Группы детей, как правило, возвращали в Германию, поскольку голландские власти боялись, что, принимая их, они поощрят организованную немецкую практику «выброса» детей. Опасения, что немцы «воспользуются» «слишком гуманной» политикой в отношении нелегальных еврейских беженцев, были очевидны и в случае с Бельгией. За соблюдением указа следил Детский комитет, который имел своего представителя на железнодорожном вокзале Неймегена, чтобы допрашивать прибывающих детей и договариваться с властями об их пребывании. В январе 1939 года в стране насчитывалось уже 500 детей-беженцев, чья нелегальная иммиграция была узаконена при посредничестве Комитета. Эти дети были вычтены из официальной квоты.

Характерной особенностью голландской политики в отношении беженцев было то, что тех в основном размещали в лагерях. Это считалось наиболее подходящей мерой для того, чтобы избежать ассимиляции беженцев, которые обычно рассматривались как трансмигранты. Принцип группового размещения распространялся и на детей. Несмотря на тысячи предложений от голландских семей, готовых принять ребенка-беженца после ноябрьского погрома, власти не разрешали размещать детей в частном порядке, кроме как у родственников, поскольку опасались, что те ассимилируются и возрастет опасность того, что они рано или поздно выйдут на рынок труда. Движущей силой, выступавшей против размещения детей в семьях, было Министерство юстиции. Другим аргументом против индивидуального размещения было то, что существующие вакансии должны быть заполнены, поскольку в противном случае они будут использованы для лоббирования приема еще большего количества детей-беженцев. Министерство внутренних дел, с другой стороны, выступало за семейное размещение из-за финансовой выгоды для государства.

Несмотря на то что дискуссия о лучшей форме размещения несопровождаемых детей явно определялась политическими и экономическими аргументами, а не соображениями о наилучших интересах детей, было признано, что размещение в лагере вряд ли является подходящим способом ухода за ними, и поэтому они в основном размещались в детских домах и других подобных учреждениях по всей стране. В апреле 1939 года правительство решило, что все мальчики старше 14 лет должны быть помещены в лагерь Вестерборк. Лишь вмешательство Комитета по делам детей помешало этому решению быть реализованным. Только в августе 1939 года было получено разрешение правительства на размещение детей до 14 лет в семьях. К моменту немецкой оккупации в мае 1940 года в Нидерландах оставалось 1350 детей, из которых около 450 находились в частных домах.