Растущее давление, вынуждавшее евреев покидать страну, заставляло их искать новые варианты отъезда и часто делало их жертвами шантажа. После погромов было арестовано около 30 000 еврейских мужчин. Чтобы добиться их освобождения из концлагерей, их женам приходилось доказывать, что они имеют конкретные планы по эмиграции. Таким образом, процветал черный рынок паспортов, виз, пароходных билетов и разрешений на посадку. Чтобы покинуть страну, евреи должны были узнать, где границы слабо контролируются, как подкупить гестаповцев, консулов или турагентов или где купить поддельный паспорт. Как обычно бывает при подобных сделках, не было возможности призвать мошенников к ответу, когда они продавали недействительные билеты или визы или крали деньги, которые обещали нелегально вывезти за границу. Более того, германские евреи перестали верить в организованную, упорядоченную программу эмиграции к ужасу международного сообщества, которое стремилось найти именно такое решение. Роберт Т. Пелл, сотрудник Государственного департамента, который в качестве заместителя Джорджа Рабли принимал участие в переговорах с Шахтом и Вольтатом, весной 1939 года посетил Германию и встретился с представителями немецкого еврейства. Его отчет, направленный президенту Рузвельту, свидетельствует о том, насколько немецкие евреи были разочарованы плохими результатами международной политики в отношении беженцев и что для них время сотрудничества в организации упорядоченной эмиграции прошло:
[Лидеры Имперского представительства евреев] откровенно рассказали о кораблях с их единоверцами, которые направляются в разные стороны, например в Шанхай, Средиземное море и Карибский бассейн. Они сказали, что должны вывезти своих людей, независимо от того, ослабнет напряжение или нет. В любой момент может произойти инцидент, который поставит под угрозу жизнь их людей. Они не могли позволить себе рисковать и поэтому были готовы поддаться давлению тайной полиции и уговорам судоходных компаний и вывезти своих людей без документов и без определенного места назначения. Я убеждал их, что таким образом они приносят больше вреда, чем пользы, что они наносят ущерб нашим усилиям по открытию мест в Латинской Америке, но они смеялись мне в лицо. После шести лет работы с этой проблемой они стали очень жесткими. Они не верят в обещания. Слишком много обещаний было нарушено.
С момента прихода нацистов к власти стало ясно, что прежняя система управления вопросов беженцев себя изжила, а вновь назначенный Верховный комиссар по делам беженцев так и не смог разработать жизнеспособную альтернативу. Впоследствии страны убежища отреагировали в соответствии со своими национальными интересами и попытались установить иммиграционные барьеры. Хотя эти реакции и не были скоординированы, они были негативно связаны друг с другом: ни одно из заинтересованных правительств не хотело отставать в соблюдении иммиграционных ограничений, чтобы не превратить страну в последнее доступное убежище для беженцев, которые были отвергнуты повсюду.
После неразберихи первого времени немецкие власти сосредоточились на содействии еврейской эмиграции, но, лишив евреев собственности, они еще больше усложнили их эмиграцию, особенно для тех групп, от которых СД хотела избавиться в первую очередь, – пожилых людей и бедных. Они пытались преодолеть это созданное ими самими противоречие в своей политике, усиливая давление на евреев с помощью различных форм преследования. Правительство Германии отрицало какую-либо ответственность за кризис с беженцами и отказывалось участвовать в каких-либо поисках международных решений.
