Еврейские несионистские организации в нацистской Германии неохотно отказались от своих возражений против эмиграции, но быстро ухудшающееся положение евреев привело к масштабной перестройке жизни еврейской общины и созданию целого ряда новых институтов экономической поддержки и профессиональной переподготовки. Однако многие еврейские беженцы покинули страну самостоятельно и без серьезной институциональной поддержки. Им пришлось полагаться на свои семейные связи, свою изобретательность и удачу, чтобы начать новую жизнь за границей. Принимающие страны, власти Германии, немецкие и международные еврейские организации, а также отдельные еврейские беженцы – все они по-своему отреагировали на кризис с беженцами, вызванный антиеврейской политикой Германии. Ни одно из этих учреждений не было полностью независимым, и они даже сотрудничали друг с другом в ограниченных масштабах. Усилия Верховного комиссара, как оказалось, не имели особого значения для беженцев на этом раннем этапе нацистского правления.
На двух конференциях 1936 и 1938 годов принимающие страны попытались формально закрепить статус беженцев, но в итоге добились лишь того, что уже было гарантировано русским беженцам в 1933 году. Помимо недостатков в защите беженцев, оба международных соглашения подтвердили взгляд на беженца как на жертву неблагоприятных обстоятельств, которая, возможно, заслуживает преференций, но не имеет права на них претендовать. Договаривающиеся стороны подтвердили принцип невмешательства в якобы внутренние (германские) дела и недвусмысленно настаивали на «праве государств регулировать право на проживание», хотя и несколько ограничили права государств на высылку беженцев.
Эвианская конференция преследовала гораздо более высокие цели, но не смогла реализовать свои основные амбиции. Тем не менее Рабли как глава Межправительственного комитета добился большего, чем два Верховных комиссара, которых никогда не принимал ни один высокопоставленный представитель Германии. План Шахта – Рабли был первой попыткой компромисса, который предусматривал хотя бы ограниченные обязательства Германии. Вероятно, не случайно Геринг отдал приказ о создании Центральной имперской службы по делам еврейской эмиграции (
Продолжая вести переговоры с МПК, немцы исключали возможность любого консенсуса в международной политике в отношении беженцев, каким бы ограниченным он ни был. Политика СД, направленная на изгнание евреев из страны с полным пренебрежением к дипломатическим последствиям, в итоге оказалась гораздо более «эффективной», чем переговоры Вольтата с МКБ, которые он вел в то же время. Обе нити эмиграционной политики сошлись в кабинете Геринга, и политика жестокой высылки возобладала. Вследствие закрытия международных границ гестапо нелегально переправляло евреев в соседние страны или поддерживало еврейские агентства в организации подпольных или плохо оборудованных перевозок в Палестину и другие пункты назначения, часто в ужасных условиях. Организации по оказанию помощи, которые в первые годы нацистского правления гарантировали финансовую поддержку беженцам, теперь достигли своего предела. Они пытались смягчить наиболее жестокие последствия государственной политики в отношении беженцев, но при этом играли амбивалентную роль, участвуя во все более жестком отборе беженцев и предлагая размещать их в лагерях, – план, долгосрочные последствия которого после начала войны вряд ли можно было предвидеть и которые уж точно не предполагались. После ноябрьского погрома беженцы были предоставлены сами себе, полагаясь на семейные и общественные связи и удачу в попытках найти выход из Германии и убежище в соседней стране или за границей.
Немецкий еврей Альфред Л. бежал в Данию в апреле 1937 года из-за продолжающихся преследований в Германии и того, что он был помолвлен с «арийской» женщиной, на которой хотел жениться. Они работали в одной фирме, и их отношения начались летом 1935 года. В связи с Нюрнбергскими законами они официально разорвали помолвку, но тем не менее тайно продолжали отношения. Об этом стало известно гестапо, и они потеряли работу. Когда друг сообщил Альфреду Л., что его вот-вот арестуют, он решил покинуть Германию и выбрал в качестве убежища Данию, поскольку у его невесты были датские родственники.
