Эта кампания начала приносить определенные успехи, особенно после того, как в декабре 1938 года Министерство иностранных дел создало новый комитет для борьбы с кризисом беженцев в Центральной Европе – Центральный комитет по делам беженцев, также известный как Комитет Бонне. Хотя намерение Бонне при создании этого комитета почти наверняка заключалось в том, чтобы отвести международную критику жесткой политики Франции в отношении беженцев, а на самом деле не отступать от намеченного курса, Луиза Вайс, известная журналистка и лидер феминисток, которую он назначил генеральным секретарем, отказалась участвовать в этих играх. В самом деле, незадолго до создания комитета Вайс дала интервью «Юниверс Исраэлит» (
Во многом благодаря влиянию Вайс, которая активизировала сообщество, лоббировавшее вопросы беженцев, и дала ему право голоса в администрации, а также и по некоторым практическим соображениям, включая желание сократить расходы на содержание беженцев в тюрьмах и использовать их либо в качестве новобранцев в армии, либо в качестве технических специалистов в случае войны, правительство начало отступать от самых суровых аспектов декретных законов. Уже в середине декабря администрация согласилась на просьбу Всемирного еврейского союза принять 250 детей-беженцев и пообещала, что примет еще 1000 детей при условии, что они отправятся не в Париж, а в детские дома в провинциях за счет еврейских комитетов по делам беженцев. И хотя Вайс не удалось убедить правительство дать полное разрешение на въезд во Францию пожилым беженцам, она добилась исключительного разрешения на поселение в Люневиле и Нанси пожилых евреев, только что изгнанных из домов престарелых в Пфальце. Вайс также была одним из инициаторов принятия 21 апреля 1939 года другого декретного закона, направленного на привлечение беженцев, обладающих необходимыми техническими или предпринимательскими навыками, путем предоставления им особых условий. Наконец, вместе с еврейскими организациями она лоббировала декрет от 12 апреля, который позволял некоторым категориям беженцев, прежде всего имевшим Нансеновский паспорт и бенефициарам Временного соглашения от 4 июля 1936 года, служить в армии в военное время, а всем иностранцам в возрасте от 18 до 40 лет, прожившим во Франции более двух месяцев, – призываться на службу в мирное время.
В то же время Комитет Бонне вместе с еврейскими комитетами беженцев убедил правительство возродить программы сельскохозяйственного и колониального расселения, начатые во времена Народного фронта. К августу 1939 года было создано пять провинциальных сельскохозяйственных центров, которые предоставили кров и профессиональную переподготовку почти 400 беженцам, чтобы подготовить их к возможной эмиграции за границу. Аналогичным образом был значительно расширен пригородный центр для беженцев в Шелле, недалеко от Парижа; к июлю 1939 года он оказывал профессиональную помощь и проводил переподготовку около 800 беженцев, в основном австрийцев. Правительство также возродило некоторые колониальные инициативы Народного фронта, хотя и в гораздо меньших масштабах. В ноябре 1938 года, сразу после Хрустальной ночи, госсекретарь США Самнер Уэллес взял с Бонне и Даладье обещание «безотлагательно провести исследование возможностей расселения определенного числа еврейских беженцев во французских колониях», а в частном порядке Даладье сообщил Уэллесу, что «Франция готова принять 40 000 еврейских беженцев на Мадагаскаре». Хотя правительство так и не выполнило это обещание полностью, весной 1939 года оно начало отправлять небольшие группы беженцев во Французскую Гвиану, Новую Каледонию и на Мадагаскар.
