И все же было бы неправильно рассматривать швейцарскую политику в отношении беженцев 1930-х годов как простую прелюдию к более поздним зловещим событиям и их фатальным последствиям. Несмотря на поразительную преемственность в политике, а также лежащее в ее основе логическое обоснование, результат всегда был непредсказуем и являлся следствием чьего-либо выбора, а также определялся воздействием рутины и бюрократических структур. В 1930-е годы произошли различные события, когда лица, принимающие решения, еще не сдержанные в своих действиях условиями военного времени, отказались изменить курс и отдать предпочтение спасению, а не запрету иностранцам на въезд. В следующей главе я рассмотрю некоторые из этих случаев в предвоенную эпоху. Первая часть будет посвящена условиям, в которых оказались беженцы, прибывшие в начале 1930-х годов, и поставит вопрос об официальной реакции на бедственное положение жертв нацизма сразу после прихода Гитлера к власти. Во второй части я расскажу об усилиях Швейцарии по контролю над притоком беженцев весной и летом 1938 года, после аншлюса. В конечном итоге, по мере того как нацистская Германия активизировала свои усилия по изгнанию евреев с территории Третьего рейха, все меры, разработанные швейцарским правительством для сдерживания беженцев, неизбежно терпели неудачу. У изгнанников часто не было другого выхода, поскольку большинство стран, в том числе и Швейцария, повышали требования к въезду и в конце концов закрывали свои границы. В этой ситуации швейцарское правительство вступило в переговоры с немецкими властями, добиваясь от них гарантий воздержания от высылки евреев в Швейцарию. В результате этих переговоров нацистский режим согласился отметить паспорта немецких евреев печально известным штампом «
К концу 1938 года, по оценкам, на территории Швейцарии находилось от 10 000 до 12 000 беженцев. За весь довоенный период не существует достоверных данных о количестве беженцев, пересекших границу Швейцарии, получивших разрешение остаться или высланных, поскольку до Второй мировой войны сбор статистической информации не велся. Централизованная регистрация появилась только после 1939 года. Кроме того, в период с 1933 по 1945 год власти несколько раз меняли категорию беженцев, что усугубило методологические проблемы. Наконец, многие документы, которые позволили бы восстановить данные на местном и кантональном уровнях, были утеряны или уничтожены ответственными ведомствами. Цифры, приведенные в этой главе, взяты в основном из официальных оценок или из реконструкций исследователей.
В 1933 году Швейцария, а точнее ее германоязычная часть, казалась очевидным местом назначения для немецких эмигрантов, учитывая многочисленные культурные сходства, а также преференции, которыми пользовались немецкие граждане благодаря соглашению о торговле и проживании между двумя странами. В первый год нацистского правления в Швейцарию въехало около 10 000 беженцев из Германии. Только через железнодорожный вокзал Базеля в период с марта по май прошел 7631 еврейский беженец. Для большинства из них Швейцария в тот момент не была предпочтительным местом жительства, и лишь немногие задерживались здесь на длительный срок. К концу 1933 года на территории Швейцарии оставалось не более 2500 беженцев; остальные либо уехали в другой пункт назначения, либо вернулись в Германию, надеясь, что правление Гитлера будет недолгим, или ожидая, что ситуация улучшится, как только нацисты укрепят свою власть. По имеющимся данным, 90 % евреев, искавших убежища от насилия и отсутствия безопасности, сопровождавших бойкот нацистов 1 апреля 1933 года, вернулись в свои дома в Германии через несколько дней или недель, а остальные 10 % отправились дальше, в основном во Францию.
