В прошлом исследования швейцарской политики в отношении беженцев были сосредоточены на периоде Второй мировой войны и уделяли меньше внимания предвоенной эпохе. Причины этого были очевидны: Швейцария была одной из немногих стран, оставшихся неоккупированными после того, как в июне 1940 года большая часть Европы перешла под контроль стран Оси. Учитывая ее стратегически выгодное положение, она была «последним шансом» для беженцев, а для многих – единственным безопасным убежищем в пределах досягаемости. Ситуация стала еще более драматичной, когда нацистский режим начал осуществлять свою программу уничтожения, начав с запрета на еврейскую эмиграцию в конце 1941 года, а затем, с начала 1942 года, перейдя к массовым арестам и депортации евреев из Западной Европы в центры уничтожения в оккупированной Польше. Несмотря на это, в ответ на растущее число лиц, пытавшихся попасть в страну из Франции и Италии, летом 1942 года швейцарское правительство закрыло границу для еврейских беженцев. Это решение было опубликовано 13 августа, всего через несколько недель после массовых арестов в Париже во время облавы «Вель д'Ив». На первый взгляд его формулировка лишь подтверждала прежнюю практику отказа евреям в признании их политическими беженцами, но в тот момент, летом 1942 года, швейцарские власти уже не могли лелеять иллюзии, что такое решение не будет иметь смертельных последствий для пострадавших беженцев, о чем свидетельствовали даже их внутренние отчеты. Еще весной того года слухи о зверствах нацистов распространились настолько, что их уже невозможно было игнорировать. Информация поступала из самых разных источников, мало-помалу подтверждая, казалось бы, невероятные подозрения в том, что нацисты систематически убивают евреев. Более того, несмотря на официальные попытки пресечь любые упоминания о нацистском насилии в СМИ, к концу лета 1942 года новости о зверствах стали обычным делом.
В Швейцарии закрытие границ в августе 1942 года вызвало редкое явление: массовый протест против официальной политики предоставления убежища.
Поначалу полиция и пограничники неукоснительно выполняли этот приказ, изгоняя даже тех евреев, которые уже провели некоторое время в безопасности. Такие события вызвали негодование общественности. Возмущенные граждане устраивали стихийные митинги и требовали разрешить арестованным беженцам остаться. В результате закрытие границы сразу же стало символом безразличия официальных властей к судьбе евреев, хотя полностью трагедия тех, кому было отказано в убежище, стала достоянием общественности только после войны. Официальные оправдания еще больше усилили эмоциональный накал события. Через несколько недель после принятия решения ответственный федеральный советник Эдуард фон Штейгер использовал метафору «переполненной спасательной шлюпки», чтобы сказать, что возможности Швейцарии по приему беженцев исчерпаны. С тех пор это выражение стало основой многих дебатов о моральных аспектах политики предоставления убежища в военное время. Однако полное осознание последствий этого прошлого началось только в 1990-х годах, причем с непредсказуемой быстротой, которая привела к наиболее полному расследованию отношений Швейцарии с Третьим рейхом. На основании этих новых исследований официально назначенная комиссия историков пришла к выводу, что швейцарское правительство, отказываясь принимать людей, которым грозила смертельная опасность, помогало нацистскому режиму в достижении его геноцидных целей.
С современной точки зрения закрытие границы в 1942 году можно интерпретировать как разрыв с гуманитарными традициями, но тем не менее оно полностью соответствовало предыдущим усилиям, направленным на то, чтобы сделать Швейцарию непривлекательной для просителей убежища. Оно также соответствовало широко распространенным, хотя и в значительной степени скрывавшимся, антисемитским настроениям среди лиц, принимающих решения, и широких слоев населения. Например, с 1930-х годов власти утверждали, что для предотвращения жестоких антиеврейских эксцессов, наблюдавшихся в соседних Германии и Австрии, необходимо ограничить еврейскую иммиграцию в Швейцарию. Возлагая вину за рост антисемитизма на евреев, эта аргументация вполне совпадала с предположением нацистов, что высылка обедневших евреев в другие страны вызовет там антисемитизм и будет способствовать солидарности с нацистской расовой политикой.
