К концу июля 1938 года опасения швейцарцев материализовались: немецкое правительство официально объявило о замене австрийских паспортов на германские. Некоторое время спустя, в августе, в письме Ганса Фролихера, швейцарского посла в Берлине, появилась идея отмечать паспорта «неарийских» граждан Германии. Однако из документов неясно, кто первым выдвинул это предложение – немецкие или швейцарские переговорщики. Они лишь свидетельствуют об упорном нежелании нацистского режима соглашаться на любое решение, уменьшающее шансы евреев на эмиграцию. В конце концов в августе 1938 года швейцарцы пригрозили вновь ввести общее визовое требование. Как подчеркнул Ротмунд, такой шаг потребовал бы от немецких заявителей «предъявлять доказательства того, что они арийцы», что подразумевало дополнительную административную работу для швейцарских консульств. Кроме того, требование о выдаче общей визы, вероятно, не нашло бы одобрения федерального правительства из-за непредсказуемых экономических последствий и потенциального ущерба для туристической отрасли. Однако в качестве блефа, призванного ускорить переговоры, оно оказалось успешным. В начале сентября швейцарцы почувствовали прорыв: немцы отказались от своих возражений и согласились ставить отметки в паспортах граждан еврейской национальности, но при этом они настаивали на взаимности. Это означало, что швейцарское правительство должно потворствовать дискриминации собственных еврейских граждан. Ротмунд возражал против такого компромисса, хотя именно он первым предложил дискриминацию.
Он предупредил, что подобный шаг не только оттолкнет швейцарских евреев, но и подвергнет Швейцарию на международном уровне обвинениям в причастности к нацистскому антисемитизму. Как следствие, он повторил требование о введении общего визового режима. В итоге ни одно из этих соображений не вошло в окончательное соглашение.
В германо-швейцарском протоколе от 29 сентября 1938 года содержалось обещание Германии пометить паспорта своих граждан, принадлежащих к «еврейской расе», которая должна была быть определена в соответствии с Нюрнбергскими законами отличительным знаком, и тем самым не допустить их владельцев в Швейцарию. По соглашению сторон, этот знак должен был представлять собой хорошо видимый и нестираемый штамп «
Федеральные власти как никогда рьяно боролись с «иностранным наводнением», но к осени 1938 года они отбросили притворство, не оставляя сомнений в том, кого они имели в виду, говоря о «нежелательных элементах». В официальном дискурсе больше не проводилось различий между иностранцами еврейской национальности и беженцами, а термины «эмигрант» и «еврей» использовались как взаимозаменяемые. А ко всем, кого считали «эмигрантами», относились как к лицам без документов или даже без гражданства. За введением визового режима для немецких евреев 20 января 1939 года последовало обязательное получение визы для всех «эмигрантов», независимо от страны их происхождения, а 15 марта 1939 года – и для владельцев чехословацких паспортов. В итоге не только немецкие евреи, но и все евреи и любые потенциальные беженцы должны были считаться с высылкой, даже если они прибыли из страны, не имевшей ограничений на передвижение с Швейцарией. В результате они оказывались в ловушке дилеммы: либо рисковали быть отвергнутыми при въезде без разрешения, либо теряли почти все шансы на принятие, если раскрывали свои истинные намерения, подавая заявление на визу.
Кроме того, с помощью штампа «
