Беженцы полностью

Базель, например, пропускал беженцев без виз и постоянно отказывался выполнять распоряжения федеральных властей о высылке. Подобная практика была прервана только с началом войны, когда пограничный контроль взяла на себя армия, а чрезвычайные полномочия в итоге помогли Федеральной полиции по делам иностранцев завершить централизацию принятия решений по всем вопросам, связанным с политикой предоставления убежища. В других кантонах снисходительность заканчивалась, когда полицейские власти начинали уголовные расследования против тех, кто помогал беженцам, и чиновников, действовавших в нарушение инструкций. Так, 17 декабря 1938 года федеральные власти отстранили от работы Эрнеста Продолье, сотрудника консульства, выдававшего визы беженцам из Австрии. В начале февраля 1939 года Санкт-Галлен отказался от своей либеральной политики, а два месяца спустя правительство кантона уволило капитана полиции Пауля Грюнингера. Предшествующие расследования касались нескольких помощников беженцам и привели к аресту полицейских, а также видных членов еврейской общины Санкт-Галлена. Реха Штернбух, жена уважаемого бизнесмена-еврея, провела время в тюрьме из-за своей роли в спасательной деятельности. В конце концов обвинения против нее были сняты. Однако в отместку Федеральная полиция по делам иностранцев отказала ее родителям во въездной визе после вторжения Германии в Западную Европу. Швейцария была их последним шансом. Позднее они погибли в Освенциме.

До сих пор трудно оценить все последствия введения штампа «J» для евреев, оказавшихся в ловушке Третьего рейха к осени 1938 года. В целом это дополнило набор мер, сделавших эмиграцию практически невозможной для евреев к моменту ноябрьского погрома: усиление нацистского разграбления и ускорение обнищания делали этих беженцев все менее привлекательными для принимающих стран. Штамп «J» в конечном счете заклеймил их позором, лишив шансов проскользнуть через границу неопознанными. На основе документов швейцарских посольств можно восстановить истории немецких евреев в изгнании. Как только новые правила вступили в силу, швейцарское представительство в Париже, например, сделало штамп «J» обязательным условием для получения визы и напомнило заявителям о необходимости поставить отметку в паспорте в германском посольстве. Обычно если немецкие евреи могли предоставить вид на жительство и билеты в другие страны, им выдавалась краткосрочная въездная виза в Швейцарию. В особых случаях, однако, заявления необходимо было подавать в Федеральную полицию по делам иностранцев в Берне. Это ведомство давало разрешение на въезд только на очень строгих условиях, если было уверено, что посетители вскоре покинут страну. Но штамп «J» также стал и инструментом экономического протекционизма. Он позволял иммиграционным властям в сотрудничестве с частными бизнес-ассоциациями не пускать в страну одну категорию иностранных конкурентов: еврейских бизнесменов, которым удалось восстановить свои компании за границей после бегства из Германии. В худшем случае, если они зависели от деловых контактов в Швейцарии, отказ в визе мог разрушить их существование. Для беженцев банкротство не только означало экономический крах, долги и потерю дохода, но и могло привести к аннулированию вида на жительство и в конечном счете к высылке из страны изгнания, особенно если они становились иждивенцами. В этот момент швейцарская политика все больше вредила людям, которые даже не просили убежища в Швейцарии и, возможно, не имели никаких других связей с этой страной, кроме штампа в паспорте, который отчасти был швейцарским изобретением.

«Полиция по делам иностранцев <…> хотя и занимается отдельными делами ежедневно, всегда должна следить за событиями, которые происходят на годы и десятилетия вперед. В 1933 году еврейская эмиграция из Германии застала их врасплох. Но это событие не помешало им выполнять свою работу. Федеральный совет дал им четкий приказ противостоять стремлению эмигрантов к оседлости», – весной 1939 года, оглядываясь на прошедшие шесть лет, Генрих Ротмунд считал, что находится в ситуации, когда может гордиться достижениями своего ведомства. Несмотря на тревожные события за рубежом, он придерживался своей миссии и отбивал волну беженцев за волной. Статистика подтверждает его очевидный успех. За время его руководства в Швейцарии постоянно сокращалось число иностранцев. После того как в 1910 году доля иностранцев достигла почти 15 % от общей численности населения, она снизилась до 8,7 % в 1930 году и 5,2 % в 1941 году. Натурализация не способствовала этому снижению, поскольку наряду с ограничениями в иммиграционной политике были усложнены условия получения гражданства, а евреи подвергались дополнительной дискриминации, например из-за более длительного срока проживания по сравнению с другими кандидатами.