«Что, если маг обманет меня? Ничто не помешает ему забрать и деньги, и лошадь, уйти, как только я окажусь вне поля зрения. Тогда я снова лишусь всего из-за глупости, но с другой стороны, что если я не вернусь? А если вернусь, и он меня дождётся? И если я приду ни с чем? Может, Леоссар прав, и Шархадарт не существуют, тогда мне никогда не научиться магии, не получить никакого преимущества в бою. А выиграть своими силами… нет, даже если я окрепну, вряд ли смогу дать отпор мечу Лонгрена. Это будет жалкая смерть». В мыслях летали варианты возможной развязки, и девушка терялась среди них, надеясь на лучшее, но в то же время предчувствуя что-то дурное. Она пала духом как никогда, ибо новость о том, что надежды практически нет, сильно подкосила. Вероятность того, что Лонгрен так и останется на троне, страшила Хаару, и оттого ей хотелось отчаянней противиться возникшему препятствию. «Не для того я столько вытерпела, чтобы принять случившееся и сдаться. Как бы всё в итоге не обернулось, я точно не оставлю попыток отомстить».
Когда шум в «Лисьей норе» стих, девушка вернулась в комнату, где ранее оставила небольшие пожитки, затем спустилась вниз, осмотрела нескольких уснувших на столах постояльцев, и вытащила из их карманов ещё пять монет. «Бесчестный поступок», — упрекнула себя Хаара, и от досады поджала губы. Она собиралась поступить более гадко, однако воздержаться от этого не могла. Ей нужны были эти деньги…
Откуда-то донёсся грохот посуды, и девушка бегло осмотрелась. Прямо за стойкой, где по обыкновению разливали алкоголь, виднелась небольшая деревянная дверь. «Выход к кухне или подсобке», — решила Хаара и, ступая как можно тише, направилась туда. Она заранее обнажила меч, готовясь ко всякому повороту событий, но в душе надеялась, что его не придётся пустить в ход. Сегодня лезвие уже испило крови. С пола её до сих пор не оттёрли.
Дверь оказалась не заперта, и Хаара легко приоткрыла её, сразу же юркнув внутрь. Она оказалась в довольно тесной комнате, что, возможно, виделась таковой из-за большого количества шкафов, уставленных домашней утварью. У дальней стены располагалась печь, где в перламутровом огне едва слышно потрескивали дрова. Неподалёку от неё находился стол с кучей перемытой посуды и полным деревянным ведром, в которой уже знакомая с виду девушка в сарафане полоскала оставшиеся тарелки.
Услышав шаги, она вздрогнула и обернулась, а приметив Хаару, побледнела и рефлекторно прикрыла грудь широким деревянным блюдом.
— Ой… снова…что вам нужно? Утром придут стражники, и мы расскажем им всё, что видели. Уходите, вам здесь не рады.
— Как раз собираюсь уйти, — отозвалась Хаара, внимательно осматриваясь и прикидывая, как скоро кто-то прибежит на помощь, если незнакомка завопит. — Мне нужно кое-что у вас забрать.
— У меня ничего нет, — запротестовала девушка, — уберите меч, или я закричу.
— Если начнёшь кричать, я отрублю тебе голову. Впрочем, твоя смерть не принесёт мне никакого удовлетворения, и мы легко можем избежать такого исхода.
Казалось, девушка серьёзно восприняла угрозу. Она попятилась, но сразу же уткнулась в стол, прижимая к себе блюдо, словно щит.
— Чего вы хотите?
— Денег. Мне нужно семьдесят линар, не меньше и не больше.
— Вы из ума выжили! — лицо девушки вытянулось, и она отрицательно покачала головой. — Мы дешёвый трактир! Знаете, каких трудов стоит заработать такие деньги?
— Я знаю, сколько стоят ваши комнаты, выпивка и еда. Ты можешь заплатить мне, и часть денег всё равно останется в твоём кармане.
— Эти деньги принадлежат не мне, а хозяину! Я здесь ничего не имею, я просто работаю… Меня убьют, если я отдам хотя бы линар…
— Тебя убьют, если ты не отдашь, — Хаара осторожно приблизилась, выставив вперёд остриё меча. Ей не нравилось угрожать безоружной девушке, но ради достижения цели приходилось чем-то жертвовать, пусть иногда и собственными принципами. — Я не желаю тебе зла. Давай поступим так… ты дашь мне эти деньги в долг, а через год верну тебе сотню. Клянусь честью.
— Я в это никогда не поверю! Год! Что за абсурд…
— Вы возместите ущерб уже завтра. Соглашайся. Это лучшее, что я могу предложить.
— После драки, которую вы устроили, к нам перестанут ходить! О каком возмещении речь?
— День другой, и слухи об этом смолкнут.
— Если вы убьёте меня, то денег всё равно не получите. Вам от этого нет проку.
— Тогда я заберу всё, что покажется мне ценным, а мой друг сравняет это место с землёй.
— Ты такая же, как и он? — голос говорящей дрожал, а Хаару угнетала затянувшая процессия. — Наши лорды узнают, что маги себе позволили, и ваши головы окажутся на пиках.
— Но ты не сможешь этого увидеть, — кончик клинка уткнулся девушке в шею, и та замерла, затаив дыхание, чтобы ненароком не лишиться жизни. — Где монеты?
— В… в мешке, на той полке, у печки. Х…хозяин придёт за ними утром, пожалуйста… он меня не пощадит.
— Если он тебя не пощадит, передай, что он больше никогда не увидит своих денег, а может, и белого света. За долги можно платить по-разному, добром или злом. И то, и то будет зваться справедливостью.
