Димитров ждал меня в своем кабинете. Он сидел за столом и поглощал лапшу из пластикового контейнера. Кружка с дымящимся кофе стояла справа, рядом с ней дожидался своей очереди слоеный пирожок.
– Здорово! – кивнул лейтенант, когда я вошел. – Трапезничаю вот. Жена снарядила провиантом. Как дела?
Я рассказал ему о своем визите к отцу Григорию.
– Значит, этот Пожиратель хочет, чтобы ты отдал ему Языкову? – проговорил, выслушав меня, Димитров.
– Вот-вот. Причем, если ты заметил, предполагалось, что письмо прочту только я.
– Он пытается затащить тебя в свою лодку. Хочет, чтобы ты вступил с ним в сговор.
– Похоже на то. Что там с документами? Кто у нас волк в овечьей шкуре?
– Смотри сам. – Димитров достал из ящика стола несколько соединенных скрепкой листков и протянул мне. – С электриком, историком и физиком все в порядке. Так же как с теми тремя, которые уволились. Они у тебя были красным отмечены и вообще отдельно отложены.
Я кивнул.
– А остальные?
– Августов, учитель информатики, уклоняется от военкомата. Переехал из Новгорода и не отметился. Сейчас у него возраст уже не призывной, кроме того, для нашего дела это значения не имеет, но ты же просил проверять нарушения в документах, так?
– В принципе да. Хотя в основном меня интересует, не выдает ли кто-нибудь из этой компании себя за другого человека.
Димитров хмыкнул:
– Это как сказать!
– В смысле?
– Ты дальше-то читай.
Я углубился в изучение отчета. Тем временем лейтенант комментировал:
– Силин, тоже учитель информатики, до сих пор не сдал военный билет. Подозрительно, да?
– Угу, – кивнул я.
– Это потому, что у него стоит такая категория непригодности к военной службе, что он боялся, что его в школу работать не возьмут.
– А что с ним? Псих, что ли?
– Нет. Но заболевание должно быть серьезное. Хотя кто сейчас на это смотрит? На учете в психдиспансере не стоит, и ладно.
– Значит, просто боялся отказа в месте?
– Думаю, да. Или забыл. Такое может быть, если ему не напоминали о необходимости принести военный билет.
– Что насчет секретаря и учителя танцев? – поинтересовался я, перелистывая пару страниц.
– Секретарь Жульин менял фамилию четыре года назад.
– Серьезно? – Я быстро нашел часть отчета, касающуюся Жульина.
Оказалось, он раньше был Вароненко, по отцу, но после развода родителей решил взять девичью фамилию матери, Дарьи Леонидовны Жульиной. Имя оставил то, которое получил при рождении. К Барыкину, судя по всему, тоже никакого отношения не имел.
– А вот Наумов, пожалуй, самый интересный из всей компании, – заметил Димитров.
Я взялся читать про учителя танцев и Аниного напарника.
Оказалось, что он сирота, причем чуть больше двух лет назад в полицию поступило заявление, написанное его дядей, в котором тот утверждал, что его племянник пропал без вести. Уехал в Карелию, обещал вернуться через пять дней, но так и не объявился. Затем, правда, нашелся – спустя две недели. Дядя за это время скончался от сердечного приступа, и более-менее близких родственников у Наумова не осталось. Сам он рассказал в полиции, когда узнал, что его объявили в розыск, что заблудился и едва не помер в Карелии, пока не вышел на шоссе, где его подобрали проезжавшие мимо люди. Потом он вернулся в Питер, где и узнал о смерти дяди. После этого Наумов снял квартиру в Пушкине и поступил на работу в местную школу.
– Свою питерскую квартиру на Васильевском острове он сдает, – сказал Димитров, когда я закончил читать. – Официально, через контору. Получает двадцать пять тысяч минус налог. В Пушкине за свою однушку платит десятку. Так что неплохая прибавка к учительской зарплате получается.
– Почему ты сказал, что Наумов самый любопытный из этой компании? – спросил я, уже понимая, на что намекает Димитров.
– Ну, такая история. – Лейтенант пожал плечами. – К тому же, раз родственников не осталось, из Карелии мог кто угодно вернуться и назваться Наумовым.
– А соседи? Они же не слепые.
– Разве что соседи. На самом деле, по-моему, со всеми этими парнями все нормально, Валер. Не думаю, чтобы они подделали паспорта.
– А можно проверить их?
– Кого? – не понял Димитров.
– Не кого, а что, – поправил я. – Паспорта.
– Ты имеешь в виду сами документы? Конечно, только надо, чтобы они их сдали.
– Сможешь это устроить?
– А на каком основании?
– Просто попроси у них паспорта. Скажешь… для проверки.
– То есть правду?
– Почти. Для какой именно проверки у них берут документы, можешь не уточнять.
– А если это спугнет Пожирателя? Думаешь, он не догадается?
– То есть ты все-таки допускаешь, что он может быть одним из этой компании?
– Ты допускаешь, – возразил Димитров.
– Знаешь, на всякий случай проверь паспорта у всех, – сказал я, подумав. – Даже у тех, у кого вроде все в порядке.
– Хорошо.
– И распечатай мне фотографии всех из этого списка.
– Ладно.
– Лучше сейчас.
Димитров крякнул, отставил контейнер с остатками лапши и потянулся к компьютеру.
– Принтер есть только черно-белый, – предупредил он.
– Ничего, сойдет. Известно уже что-нибудь насчет осмотра леса вокруг моста?
