– Если преступник убьет всех, кого наметил, то потом смоется, и ищи-свищи ветра в поле. Нужно взять его раньше, ты понимаешь?
– Конечно.
Да, я прекрасно осознавал, что, как только убийца осуществит свой план, загнать его в ловушку будет уже невозможно. Нам удалось предотвратить смерть очередной жертвы, что дало определенную фору, и я надеялся вычислить преступника до того, как он решит взяться за дочку Языковой. На миг представился ребенок со срезанным лицом, с выжженным клеймом-цифрой. Если это случится в реальности… не знаю, как смогу работать дальше!
До Пушкина я добрался довольно быстро и сразу направился к мосту. Там уже вовсю шла работа: стояли три машины, и по лесу рыскали сосредоточенные полицейские. Встретивший меня Димитров сказал, что и по другую сторону железки происходит то же самое.
– Как тебе удалось достать людей? – спросил он с ноткой уважения.
– Просто попросил, – честно ответил я. – Дело громкое, и все заинтересованы в том, чтобы мы его закрыли как можно скорее. Успехи есть?
– Нет, мы только начали. Полно мусора, но разве разберешь, где чей?
– Надо найти место, с которого хорошо виден мост. Преступник должен был провести в ожидании, по крайней мере, час, так что там должны остаться следы ног, коленей, локтей и так далее.
Димитров кивнул:
– Понимаю. Этакое лежбище.
– Вот именно.
– Ладно, будем искать. Тебе, кстати, звонили в отдел утром.
– Кто?
– Священник из церкви Святого Апостола Иоанна. Тот, к которому ходил Зинтаров.
– Что он хотел?
– Не знаю. Спросил тебя, узнал, что ты в отъезде, и повесил трубку.
– И ничего не сказал?
– Не-а.
– Я съезжу к нему. Мало ли.
– Ну, давай. Здесь ты погоды не сделаешь. – Димитров с тоской обвел глазами лес. – Мы тут до ночи провозимся, а найдем ли что-нибудь – еще не известно!
Я отправился к отцу Григорию, надеясь застать его в церкви.
Мне было интересно, что заставило его разыскивать меня. Вероятно, мелочь, не стоящая внимания, но всегда оставался шанс, что священник вспомнил нечто важное.
На крыльце церкви я перекрестился и вошел внутрь. В нос сразу ударил узнаваемый запах воска и ладана.
Заметив служку, я подошел к ней и объяснил, что мне нужно увидеть отца Григория по срочному делу.
– Он еще не вернулся, – ответила она шепотом.
– Как? – удивился я. – А куда он отправился?
– Не знаю, – смиренно проговорила служка. – Если хотите, можете подождать.
– Спасибо, – пробормотал я и вышел на улицу.
Поблизости не было ни ларьков, ни магазинов, но я все равно отправился на поиски места, где можно купить бутылку газировки и что-нибудь перекусить. По дороге я положил в рот таблетку гастала.
Поесть мне удалось в крошечной забегаловке, где даже не было столов – только стулья вдоль полки, служившей подобием стойки. Я заказал овощное рагу, фаршированный рисом сладкий перец и кусок свинины в панировке, запил все кефиром и отправился обратно в церковь.
На этот раз отец Григорий оказался на месте. Вид у него был обеспокоенный и возбужденный.
Священник встретил меня в одном из помещений церкви, куда меня провела служка со словами: «Отец Григорий велел вас впустить, как только вы появитесь». При этом на ее крысином личике, словно пропитанном воском и ладаном, читалось откровенное, совершенно мирское любопытство.
– Я узнал, что вы хотели со мной поговорить, – сказал я, войдя и плотно закрыв дверь перед носом у служки, – и подумал, что это нечто важное.
Отец Григорий кивнул:
– Так и есть!
Он сделал по комнате круг и остановился возле узкого окна, глядя на улицу. На миг его брови приподнялись, затем нахмурились.
Я подошел к окну и уставился на улицу, но не увидел никого подозрительного: по дорожке шла семья из трех человек, включая девочку лет семи, за ними двигалась престарелая пара, женщина опиралась на белую трость. Вдоль ограды промчался велосипедист в шлеме и с рюкзаком на спине.
– В чем дело? – спросил я, повернувшись к священнику.
– Что?
– Увидели кого-то?
– Нет-нет. Просто собираюсь с мыслями.
Я снова посмотрел в окно, однако, кроме толстого мужика, только что вошедшего в ворота и шагающего с тяжелой одышкой, никого не увидел.
– Ладно, зачем вы хотели меня видеть? – Я подошел к простому деревянному стулу и сел.
– Вы сказали, что если я вспомню что-нибудь полезное, то должен связаться с полицией.
– Именно. – Я кивнул. – Ну, и?
Отец Григорий отошел от окна и сел чуть левее меня, положив правую руку на стол. На запястье у него были намотаны деревянные четки.
– Вчера вечером, перед самым закрытием, в церковь пришел человек, – заговорил священник шепотом.
Мне пришлось податься чуть вперед, чтобы слышать, что он говорит.
– Он сказал, что хочет исповедоваться, причем непременно у меня. Его провели к аналою, а затем отправились за мной. Когда я пришел, человек ждал меня, стоя лицом к выходу. Я окликнул его, и он повернулся. – Отец Григорий остановился, чтобы перевести дух. Мне почему-то представился незнакомец с кровавым месивом вместо лица, а затем – маска-череп, нанесенная черным и белым гримом.
– И что? – нетерпеливо спросил я, тоже понизив голос, хотя и не до шепота.
– Его лицо… было закрыто бинтами!
