— Есть, да не обо всём, — ещё более разочарованно и даже с некоторой злостью произнёс Гаррет, — И, боюсь, хоть мои архивы можно сравнить с теми, что имеются в распоряжении гильдии, информации о мире грёз там практически нет. И я очень сомневаюсь, что она имеется у кого-нибудь в столице. Таких, как вы, способных исследовать эту часть вселенной, за всю историю были единицы, да и то вряд ли они об этом догадывались. А достать сведения самостоятельно, увы, вряд ли бы получилось у обычного человека.
— Мир грёз, — сделав ещё глоток из фляжки, продолжил маг, — Это одна из тех вещей, сущность которой понять невозможно. Он был создан в те времена, когда Семеро были Шестью, а магия имела совершенно отличный от сегодняшней вид. Являются ли его создателями сами творцы или же некто иной, доподлинно неизвестно? Даже Адрианна никогда об этом не говорила, хотя ей должно быть об этом известно. Впрочем, я не могу об этом судить. Могу лишь сказать о том, что где-то в глубине, там, куда не суждено заглянуть человеческой душе, находится живое существо… Или же его разум.
— Вы уверены? — удивлённо косясь, спросил доктор, будто не веря словам старого чародея.
— Первозданная сущность, созданная во времена зарождения магии… — задумчиво произнёс Гаррет, — Как ваш изначальный облик, юная леди, — обратился он к Джесси, — Только в более масштабном виде. Только с учётом того, что вы… были созданы относительно недавно.
— Постойте, я чего-то не знаю? — вклинился доктор.
— Это не так важно, — ответил Гаррет, — Скажите, господин Гелаберт, насколько хватит ваших сил, чтобы поддерживать стабильность ритуала?
— Чуть больше семи часов… Если не вызывать его нарушений самостоятельно.
— Значит… будем ждать…
Знакомый вид. Улица Бесгермена, родного города Лексы. Те же дома, те же ограды, та же вымощенная брусчаткой дорожка. Но выглядит всё как-то иначе. Пустым, безжизненным.
Серое небо затянуто тучами, на улицах вымершего города не видно ни одного человека. Ни единого звука, говорящего о нахождении здесь хоть единой живой души помимо меня, нет. Из простого, самого обычного городка это место превратилось в по-настоящему жуткое и отталкивающее от себя. Лишь я оказался здесь, в голове сразу возникли мысли бежать отсюда, вернуться в более безопасный настоящий мир.
Особых надежд не было, однако я позвал.
— Лекса!!!
Тишина в ответ. Чего и следовало ожидать. Остаётся искать проход в бездну…
Здесь не было ужасающих картин или жутких тварей. Была лишь гробовая тишина и твоё полное одиночество, и от этого становилось ещё страшнее. Когда от твоей ноги лишний шорох издаёт маленький камешек, когда он разносится эхом, сердце начинает биться чаще, а дыхание на миг замирает, и ты сам начинаешь вслушиваться, нет ли кого-то, упаси творец, кроме тебя в этом городе.
Я обошёл все те места, которые смог припомнить из рассказов Лексы и обрывков её воспоминаний: родной дом, ткацкая мастерская, задний двор местной школы и перекрёстки главной улицы. Ничего… Разве что там, где два уродца издевались над девушкой в детстве, добавилась надгробная плита.
— Франц Фишер… — прочитал я имя, — Покойся с миром… Да уж…
В голове сразу возник образ того парнишки, что вместе с Маком тогда прогнали малолетних ублюдков. Как он попрощался с Томом и Лексой, направился по дороге, а затем его силуэт исчез, осыпавшись прахом…
Нетрудно догадаться, кому принадлежала эта могила. К горлу подступило гадское чувство, какая-то смесь из вины и сожаления. Я сглотнул и направился прочь.
Это было не то место, не оно вело меня в пустоту.
Искать нужное долго не пришлось. Мне оставалось проверить только одно, вырисовываемое моим разумом, — место прощания. Если я правильно понял, оно находилось где-то на выезде из города недалеко от ворот.
Хотя, воротами это сложно назвать. Так, не особо большая каменная арка, но даже она выглядела внушительно на фоне небольших безликих домов. Путь до неё был близок — не больше четырёхсот метров по прямой, однако именно в этот момент я впервые столкнулся с трудностями.
Перед глазами вновь возник тот же самый печальный образ, только в этот раз будто выбравшийся из самых глубин ада. Уже не похожий на человека, весь изувеченный, покрытый множеством ран, словно его долго и жестоко пытали, с чёрными глазами, ничуть не напоминающими человеческие, с вывернутыми конечностями и торчащими рёбрами, это был самый настоящий живой труп. Он появился лишь на мгновение, но даже этого хватило, чтобы я испуганно отшатнулся и начал озираться по сторонам.
Его больше не было, как не было и ни единого звука вокруг. И эта жуткая тишина настолько действовала на нервы, что, казалось, я начинаю слышать быстрый стук собственного сердца, барабанной дробью отдающий по всему телу.
Вдох-выдох, спокойствие. Это всего лишь небольшая подлость, подстроенная той дрянью, что сидит где-то в глубине. В голове возник облик горящего скелета, задающего мне один и тот же вопрос. Кто я… О чём он тогда спрашивал… Бр-р. Не время сейчас об этом думать. Нужно найти проход и отыскать Лексу…
