Она была права. Но ему было проще зарыться в свою нору с уголовными делами и грызть их до последнего листа одному.
– Весла… Что ж. Если вы оказались в моей лодке, то мне от вас никуда не скрыться. Придется работать вместе.
Саша благосклонно улыбнулась, будто метафора с лодкой повлияла на Глеба и дала ему посмотреть на ситуацию с другой стороны.
– Я не буду мешать, буду подсказывать курс, если увижу горизонт. Работаем?
– Работаем. У нас есть новая информация. Как раз по вашей части.
Саша выпрямила и так прямую спину, сосредоточенно посмотрела на Глеба.
– Жертва, которую удалось спасти.
– Что? Вы хотите сказать…
– Да, тот парень, который нам устроил здесь представление, не солгал.
Глеб действительно в последнее время был сам не свой. Еще немного, и он сорвется. Но то ли расследование еще держало его в тонусе, то ли многоточие в его отношениях с Марией. Ему всегда нравились недоступные женщины, в которых нет, не была загадка, а которые скорее были созданы из загадки. Это как тяжкое преступление без доказательств, которое необходимо раскрыть любой ценой. Каждый раз, когда он виделся с Марией, в нем начинало разливаться чувство, которое он хотел бы назвать любовью, нежность, которую он хотел ей дарить, но все время что-то мешало – невидимая стена, покрытая слоем невысказанных слов.
Казалось бы, что может быть проще? Есть два человека, которые увлечены друг другом, у которых есть друг к другу чувства. Только какие? Глеб чувствовал, что за этой стеной скрывается нечто большее, чем просто его несмелость, и не торопился делать следующий шаг.
Сейчас она просто не отвечает на его звонки. Очередная шахматная партия, где она – игрок, а он – деревянная фигурка пешки, отчаянно пытавшейся перейти на вражеское поле.
Глеб скомкал мысли и выбросил их, перед этим сжег. Удивительно, как они все время возрождаются в его голове из пепла. Но сейчас расследование давало ему опору, отбирая время, которое он тратил на мысли о Марии.
Он завел свой «Ниссан» и открыл перед Лизой переднюю правую дверь. Саша и Давид сели сзади, между ними – криминалист. Дорога до места происшествия заняла меньше часа. Большой внедорожник мчался по знакомому для Лизы пути. Нужно было до темноты успеть осмотреть место.
Машина остановилась, двигатель послушно затих.
– Ну, показывай, Лиза, где это было.
Ей казалось, что не было никакого автобуса, никакого связанного человека, не было ничего. Словно сон, который помнишь только тогда, когда открываешь глаза, а потом он рассеивается в реальности, и ты, даже если стараешься, не можешь вспомнить детали. Но деталь была. И эта деталь стояла рядом с ней. Давид. Он дышал тяжелее и глубже, чем обычно. Вспоминает? Волнуется?
Давид вспоминал… Сырая земля. Запах свежести и леса. Холодно… Кто-то тащит его за ноги и за руки, цепляя спиной о ветки. Адреналин. Страх. Темнота. «Мотай руки», – ворвалось в голову. Этот голос такой знакомый. Кажется, он знал его хозяина. Или нет? Боль в запястьях. И еще один удар. Темно…
Лиза заметила, что Александра достала диктофон, что-то произнесла, посмотрев на часы, и сжала его в ладони. Она точно психотерапевт, а не корреспондент?
– Вот на том месте стоял автобус, – показала Лиза рукой.
– Хорошие следы шин мы вряд ли тут найдем. Везде трава, – констатировал криминалист. – Надо посмотреть окурки. Преступники часто забывают о том, что лучше не курить, но стресс заставляет совершать ошибки.
– Я думаю, эти были более осторожны, – нахмурился Глеб.
– Никогда нельзя исключать даже невозможное. И пока мы будем работать, нам лучше тоже не курить.
– Ты прав, – согласился Глеб, затушив ногой окурок своей недокуренной сигареты.
– Куда дальше?
– Пойдемте. – Лиза двинулась в сторону леса, пряча от холода руки в карманы.
– Останьтесь пока здесь: следы затопчем, если толпой пойдем, – сказал криминалист, оборачиваясь на Александру и Давида. – Только следователь, ну и наш Сусанин, – он бросил взгляд на Лизу, подмигнув ей.
Стволы деревьев пропускали в глубь леса, закрывая за их спинами дверь и отделяя от остальной группы. Листья перешептывались, будто знали все, но держали это в секрете. Они все видели, они все знали.
– Чертовы листья, – бормотал эксперт, растаптывая их массивными ботинками.
– Не любишь осень? – обернулся Глеб.
– Это осень нас всех не любит. Она по ту сторону закона.
– Ты философ. Даже я так не отношусь к природе.
– Я не философ. Просто листья все следы скрывают.
– Не подумал.
– Думать о следах – это моя работа. Привычка уже, понимаешь?
– Мы пришли. – Лиза остановилась.
Землю застилал оранжево-красный ковер из листьев, что не переставало раздражать криминалиста. Только у одного дерева листья были небрежно разбросаны по разным сторонам, а ближе к стволу и вовсе обнажали черную землю. Именно тут Лиза и нашла Давида.
– Это здесь, – указала она.
– Очень похоже. – Глеб приблизился к стволу, пытаясь там что-то найти.
