– Так. Будьте с Александрой здесь и ждите людей, а я сначала должен вернуться к Розане. Все же есть вероятность, что Давид поедет к ней.
Все это расследование напоминало поиск выхода из лабиринта кривых зеркал. Каждый шаг, который он делал, обещал показать истину. Вот оно, доказательство! Но нет, это всего лишь обман зрения, где реальность и иллюзия сплетаются в одно целое, контуры размываются, а ясность растворяется.
В этом странном танце иллюзий он снова и снова понимал, что находится взаперти – не физически, а душевно. Возможно, истина прячется не в самих доказательствах, а в том, как мы их воспринимаем? Мы пленники своих размышлений, и иногда именно поиски ответов затягивают в этот бесконечный круговорот. Кто выйдет победителем из этой игры отражений?
Звонок. Эксперты. Может, они хотя бы направят на нужный путь?
– Готов порадовать, – вместо приветствия сказал коллега.
– Слушаю. – Вишневский замер, а внутри что-то сдвинулось под тяжестью ожидания.
– Две новости и два совпадения. Как я и думал, на третьей веревке клетки вашей жертвы и ветеринара.
– Ты уверен?
– Как иначе?
– А что по тем убийствам?
– Я проверил Адамова, отрицательно.
– Подожди, ты хочешь сказать, что кто-то еще в этом замешан?
– Получается, что так. Кто-то третий.
– Отлично… Что-то новое ты мне подкинул.
Розана, оставшись одна в своей палате, не могла не думать о том дне. Воспоминания потекли черной водой с темными сгустками боли и страха. Они возвращали ее туда, они пронизывали тело, заставляли снова испытывать муки, которые она когда-то смогла если и не забыть, то скрыть за пеленой самообмана.
Стало тревожно на душе, и Розане становилось плохо. И нет, это не было связано с онкологией, ее сейчас беспокоило сердце: лишь бы не случилось ничего с ее сыном, лишь бы не выпустили зверя. В груди защемило так сильно, что терпеть было сложно, хотя эта боль не сравнится с той, которая когда-то выбила землю из-под ног. Только Давид смог помочь ей, только его присутствие в ее жизни давало ей смысл жить дальше. Розана вдохнула больничного стерильного воздуха, наполнившего легкие, но почувствовала, что его стало будто слишком мало, она пыталась вдохнуть сильнее, но этого все равно оказалось недостаточно. «Что происходит?» Она сжала пальцами одеяло, но это только прибавило страха. Она умрет сейчас? Кожа покрылась липким холодным потом, голова резко закружилась, и Розана трясущейся рукой потянулась к кнопке экстренного вызова. Никогда она не нажимала эту кнопку: не хотела никого беспокоить, даже если ей нужна была помощь. Она коснулась ее пальцем, подумала несколько секунд, точно ли ее состояние неотложное, не станут ли ругать за то, что она просто так ей воспользовалась, она ведь уже слышала, что кого-то в этом обвиняли. Да и зачем тревожить понапрасну людей… Боль в груди резко усилилась, и Розана, отбросив все мысли, – была не была, – нажала на кнопку.
Медсестры все не было. Сколько прошло времени, она уже и не помнила, но секунды тянулись очень долго, будто давали ей растянуть время, прожить мысленно еще раз свою жизнь. Только она этого не хотела, она всегда смотрела в будущее, пытаясь забыть прошлое и надеясь, что сможет увидеть, как женится Давид, как он приведет свою невесту, а потом жену и даже внуков. Она знала, что с такой стадией, как у нее, это невозможно, но всегда верила, всегда ждала этого. Неужели это конец?
Дверь открылась, время вернулось в свое русло, лицо медсестры было взволнованным, а Розане полегчало на душе оттого, что, верно, не зря она ее побеспокоила. Молодая девочка покружилась рядом и выбежала из палаты. А что ей оставалось? Здесь нужен был врач и сильные препараты.
Вишневский второй раз за день прошел пост охраны, поднялся на нужный этаж, нацепил бахилы, одноразовый халат и, постучавшись в палату Розаны, тихо толкнул дверь. Его встретила заправленная кровать и убранная тумбочка, на которой совсем недавно он видел какие-то журналы с кроссвордами.
Он вышел в коридор, но уже понимал, что время на беседу у него, скорее всего, закончилось еще в прошлый раз, и сейчас она уже не сможет ничего ему рассказать. А может быть, у них здесь какая-то помывка и всех попросили покинуть палаты, а он уже успел себе навыдумывать? Но нет… Пройдясь по коридору, через маленькие окошки можно было увидеть, как пациенты хосписа лежат на своих местах.
Спросить бы у кого-нибудь, но никого из персонала нет.
Глеб дошел до общего зала с телевизором. Старики спокойно смотрели в экран, кто-то читал газету, кто-то тихо беседовал.
– Добрый день, – поздоровался Вишневский, но почти никто не отреагировал, скорее всего из-за слуха. – Добрый день, – сказал он громче, – кто-нибудь видел врача или медсестру?
– А что вам надо? – старуха, та, что ругалась с Розаной, обернулась на Глеба.
– Мне нужен кто-нибудь из персонала.
– Из персонала, – повторила она за ним, будто передразнив. – Ждите персонала тогда. Не скоро явятся.
– Может быть, раз вы все знаете, то знаете, где Розана?
– Нет больше Розаны. Наконец-то и ее увезли.
