– Давид спал, а
Розана говорила медленно, делала перерывы, а Глеб боялся, что она не успеет все рассказать.
– Что произошло с Юрой? – поторопил он ее.
– Его нашли. Я пошла по соседним домам, они… они не отказали… – она стала снова тяжело дышать, – собрался народ. Милиция… Приехала. Милиция. Быстро. Его нашли привязанным к дереву.
– Он был живой? – Глеб заерзал на стуле.
Розана начала всхлипывать.
– Я! Я виновата во всем… Только я!
– Прошлое – оно в прошлом. Вам нужно принять это.
– Это невозможно принять. Жизнь прошла, а я… Я каждый день… Каждый день думаю о Юре.
– Не тратьте силы, Розана. Где сейчас отец Давида?
– Подождите… – Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. – Я хочу сказать… Вы первый. Первый, с кем говорю об этом с тех самых пор.
– А Давид?
Розана ясно и искренне улыбнулась, будто ее состояние резко улучшилось в десятки раз.
– Зачем ребенку об этом знать?
– Вы думаете, он забыл?
Розана тяжело вздохнула.
– Я на это надеялась. Но он спрашивал. – Фантомное улучшение внезапно прошло, и она прикрыла глаза. – Спрашивал о Юре…
– Розана, Давид помнит, что у него есть брат.
– Я сказала… Сказала, что он остался с
– Розана, – обратился к ней Глеб, но она будто уже была где-то не здесь. – Вы слышите меня? Где сейчас находится отец Давида?
– Я не знаю, – почти шепотом сказала Розана. – Он был в тюрьме, но сейчас я не знаю, где он…
– Все, время вышло. – Доктор появился рядом внезапно, и Глеб обернулся. – Скорая приехала.
– Адрес. Розана, назовите адрес, где живет Давид.
– Нов…
– Розана, назовите адрес! – Быстрее будет узнать у нее, чем вытряхивать базу данных в поисках адреса, вероятно даже, съемного жилья Давида.
– Новикова. Улица Новикова, – прошептала она из последних сил.
– Отойдите, мужчина, вы только мешаете. – Двое крепких парней из бригады скорой профессионально переложили Розану на свои носилки и исчезли с ней в дверях хосписа.
Глеб не знал, получится ли еще раз с ней встретиться, чтобы как следует допросить ее. Он не знал, помогут ли ей и вернется ли она назад…
Вишневский вышел на улицу и заметил, как желтая машина скорой уже скрылась за углом. Заморосил мелкий дождь. Серые улицы, деревья, небо, и он сам весь в сером – от одежды до мыслей. Стало интересно: если бы сейчас было тепло и солнце согревало землю, пели бы птицы, а вокруг было зелено, его мысли остались бы такими же мрачными? Глеб не знал, но в этой серости он хотя бы не чувствовал себя изолированным, он был связан и пропитан ею, будто природа поддерживала его настроение.
Он не надел капюшон, да его и не было, не достал зонт, не поднял плечи, чтобы укрыться от мороси, он даже не сощурился, выйдя из-под крыши над крыльцом хосписа. Ничто не тревожило Глеба. Сейчас было важно лишь одно – узнать все об отце Давида и о смерти его брата. Столько лет прошло… Глеб надеялся на то, что уголовное дело еще хранится, что оно не потерялось, не исчезло и не сгорело, например. У него есть имя, фамилия и даже место жительства, хоть оно было и далеко отсюда.
– Что узнал? – вместо приветствия спросил его Борис, когда Глеб ему позвонил.
– Да много чего. На ветеринара теперь есть экспертиза, и мы можем предъявить обвинение с доказательствами, сложности только с первыми двумя убийствами. Похоже, что был кто-то третий.
– Третий?
– Розана рассказала мне свою историю. У Давида был брат, я не успел узнать, что там произошло, но его убили. Убил отчим. Есть вероятность, что он освободился.
– Ты думаешь, он замешан?
– Я пока ничего не думаю. Поможешь найти его?
Борис вздохнул в трубку.
– Хоть что-то у тебя есть?
– Все есть. Нужно только найти.
Дробин не откажет, Дробин сделает все и сделает быстро, Глеб это знал.
Он завел машину и двинулся в Комитет – нужно доложить Когану о новых обстоятельствах, некоторые ему точно не понравятся, например исчезновение заявителя.
Еще и Мария не выходила из головы. И Ян. Как она могла… За его спиной. А он? Тот, кто назывался другом… Бойся тех, кто ближе к тебе, именно они заставят тебя страдать больше остальных.
Он втопил по трассе, брызги из-под колес разлетались с бешеной скоростью, а Глеб, погруженный в собственные мысли, сливался с серостью окружающей его картины.
Алексей Новак. Был осужден за убийство несовершеннолетнего, находился в изоляции шестнадцать лет и вышел на свободу почти четыре года назад.
Глеб пролистывал на компьютере скрины листов уголовного дела. Алексей не уходил от ответов, он сознался во всем сразу, как только был задержан. Надеялся, что ему срежут срок? Возможно. Но городской резонанс этого громкого дела не оставил ему шансов, адвокату удалось лишь на несколько месяцев уменьшить срок наказания.
Глеб щелкнул мышкой, остановившись на странице копии допроса.
