Безликий свидетель полностью

Розана вздохнула, но встревать не стала. Может, и правда она воспитывала сына неправильно, откуда ей знать, когда рядом не было мужского примера. А сейчас есть. И пусть он немного груб, и пусть строг, но это сделает мужчину из его мальчика, как бы ни было больно ей на это смотреть.

Он поравнялся с Розаной, и крупная рука обхватила ее за талию.

– Ну что ты надулась-то?

– Ты слишком резок с Юрой.

Его рука соскочила, он вставил сигарету между зубов и закурил, а потом сказал:

– Я взял тебя с твоим отпрыском, и я его воспитываю, что тебе не нравится? Или ты хочешь, чтобы он остался таким сопляком?

– Перестань… У Юры очень мягкий характер.

– Бабский. Ты же сама видишь. Бабский характер, да? – Он выдохнул дым ей в лицо. Не специально, но и не задумываясь об этом.

Розана сжала пальцы в кулаки, ногти больно впились в ладони, подбородок задрожал.

– Ну что? – продолжал он. – Что ты молчишь? Я с тобой разговариваю, ты слышишь меня? Ты слышишь, я спрашиваю? – он перешел на крик.

– Не кричи на маму. – Юра врос в землю и поднял на него голубые глаза. Он развернулся.

– Не твое дело. А где Давид? Я что-то не понял. Где Давид? Я что тебе сказал делать? Я сказал тебе следить за ним!

– Он пошел в туалет. – Юра снова потупил взгляд.

Крепкая рука толкнула мальчишку в плечо, и он, отойдя от дорожки, пошел к лесу и спустя минуту принес Давида под мышкой.

– Будь с ним, – наказал строго отец и поставил малыша рядом с Юрой. – А ты у меня наказан будешь.

Розана бросила корзину.

– Мы все идем домой.

Он сделал сразу несколько глубоких затяжек, отбросил окурок и, подумав, сказал:

– Ты и иди. Я с мальчиками сам.

Нехорошо тогда стало на душе, но он подошел к Юре, похлопал того по плечу, присел на корточки.

– Не женское это дело, пацаны, в лес ходить, да?

Юра молчал, только взгляд его настороженно проскользил к матери, будто искал там защиты.

– Нет, мы все идем домой, – сказала Розана. – И небо хмурится. Скоро дождь пойдет, – нашла причину она.

Он поднялся, подошел к Розане.

– Ну что ты опять все портишь? Ты же сама не даешь нам поладить. В тебе все дело, Роз, в тебе. Иди, это хороша идея, мы соберем грибов и вернемся, а ты пока возьми угля и растопи печь.

– Ребята, отпустим маму домой отдыхать, а? А сами наберем целую корзину грибов.

– Хорошо, – тихо сказал Юра.

– Отпустим, отпустим! – запрыгал Давид. – Мама, ты хочешь отдыхать?

Розана попыталась улыбнуться как можно искренней.

Сердце обливалось кровью, и с каждым шагом к дому она чувствовала, что нужно вернуться, чувствовала, что нельзя было уходить. Она останавливалась, несколько раз хотела пойти обратно, обернулась, но уже не видела никого – они скрылись где-то между деревьями. Тогда женщина собралась с силами, прогнала плохие мысли и пошла топить печь.

Угли разгорались, наполняя дом теплом и запахом дыма, а за окном начинало капать. Кто же в такую погоду ходит по лесам? Розана вышла на улицу, подошла к покосившемуся деревянному забору и вдалеке разглядела лишь один силуэт. Нет, два. Он шел, взяв Давида на руки. Ноги Розаны подкосились, а время будто остановилось. Чувствовала она, что нельзя было уходить, материнское сердце не обманывает.

Когда она опомнилась, она помчалась им навстречу. Его взгляд был спокоен, а Давид спал на плече.

– Где Юра?

Она пыталась отыскать в его глазах ответ прежде, чем он что-нибудь скажет, но он лишь сделал шаг вперед и побрел к дому.

– Где Юра? – выкрикнула она снова и обернулась на его спину. Он не останавливался.

Розана посеменила за ним. Давид приоткрыл глаза, и она взяла младшего сына на руки.

– Идите в дом, – приказал он.

– Где он? – не отступала она.

– Он придет.

Розана сглотнула и вошла в дом с Давидом. Она сняла с него куртку, сапоги, и, оставив его в кровати, вышла на улицу. Мужчина снова курил.

– Где мой сын? Где Юра? – ее голос дрожал, руки сжимались в кулаки.

– Я же сказал, что он придет, – раздраженно, но спокойно ответил он.

Но Розана не верила… его спокойствие выглядело фальшивым.

– Что ты с ним сделал? – она начала задыхаться от тревоги.

Глеб был напряжен ее откровениями. Но сейчас он думал лишь о том, что прятать Давида от прессы было так же глупо, как пытаться удержать воду в кулаке. Нужно было найти его мать, нужно было лишь встретиться с ней, привезти к ней Давида, и тогда наверняка ему бы удалось быстрее вспомнить все. А сейчас он даже не может дать никакие показания.

– Что было дальше? Где был Юра?

Розана вздохнула, сжала сухие губы и утерла скатившуюся слезу.

– Я пошла за ним, пошла в этот проклятый лес, я звала его, кричала, сама потерялась, кое-как выбралась и вернулась в дом. Я готова была убить его.

– Его – это кого?

– Его. Мне противно называть его по имени.

– Алексея Новака?

– Да. Я даже представляла, как я это сделаю! А потом я готова была убить себя. – Она начала всхлипывать, и Глеб, сам того не осознавая, положил руку ей на запястье.

– Все хорошо, все будет хорошо, – сказал он, сглотнув.

Розана продолжила: