Александра оторвала взгляд и открыла дверь, обошла машину спереди – ничего, кроме помятого левого крыла и поврежденной фары. Лиза тоже вышла из машины. Холод сырого тумана пронизывал ее тело, забирался под одежду, касался кожи. Она оглянулась. Под светом фар в нескольких метрах она разглядела что-то. Сделала неуверенный шаг. Потом еще один. Она пыталась сдержать крик, и тихо, насколько могла, выдавила его в кулак.
Он лежал на спине на обочине между деревьями. Когда Лиза наклонилась над ним, его глаза были открыты, а на лице застыла легкая улыбка, будто сейчас он просто смотрел в небо и считал звезды. Но на небе не было ни звезд, ни облаков, и в глазах у него была только бездна. Пустая, ничего не передающая, черная бездна.
Александра видела смерть, и не единожды. Но смерть, принесенная своими руками, – это было уже слишком даже для психотерапевта. Она наполнила легкие влажным хвойным воздухом, медленно выдохнула, пытаясь принять то, что уже никогда не перемотать назад, и подошла к Лизе.
– Вы были правы… Мы не должны были за ним гнаться, – сказала она, не обернувшись, когда тень Александры прикрыла его лицо.
– Мы не можем управлять судьбой. Иногда случается то, что от нас может не зависеть.
– От нас с вами зависело все! Если бы… – ее голос начал срываться. – Это я виновата.
– Идите в машину, – сказала Саша, но Лиза не реагировала. – Идите в машину! – сказала она более громко и властно.
Лиза сделала шаг назад.
– Он..? Он мертв?
Мысли скручивались в тугой узел из разбитых надежд, сомнений, жалости и страха, который сложно было развязать. Еще боль от удара начинала себя проявлять, она пульсировала и усиливалась с каждым шагом.
В секунду, когда еще несколько часов назад он касался твоих губ, когда несколько часов назад ты решила, что твое будущее должно измениться. Измениться с его приходом. Когда среди бесконечно черного леса ты видишь свет между деревьями, идешь к нему, веришь в этот ориентир, и свет все ближе, и ты все больше доверяешь ему. И вот ты делаешь шаг, и вот ты видишь небо, не закрытое кронами деревьев, делаешь еще шаг и понимаешь, что это всего лишь поляна – маленькая плешь, а вокруг нее все тот же лес. Черный и снова непроглядный.
Саша приложила два пальца к его шее – отсутствие пульса и его распахнутые в небо глаза не оставляли шансов. Она пыталась скрыть свою тревогу, пыталась держаться, чтобы не выйти на эмоции, выделив на это все свои ресурсы, но и этого было мало.
В то время, когда хотелось растормошить тело несчастного Давида, чтобы оживить его, когда хотелось вернуть назад несколько секунд, всего лишь несколько, чтобы успеть разглядеть в этом тумане его силуэт, даже ее стойкость дала сбой. И ей на самом деле было не важно, кто лежит перед ее машиной, важно было лишь то, что она отобрала чужую жизнь, пусть и не специально.
И не важно, психотерапевт ты или нет, самой себе перевязывать раны так же больно, как если бы это делал кто-то другой.
Скорая и полиция окружили место происшествия. Часть дороги была перекрыта, и сейчас здесь уже работала новая следственно-оперативная группа, активно фиксируя детали случившегося. Лиза сидела в машине скорой, чувствуя, как холодный страх постепенно уступает место усталости, пока фельдшер заботливо обрабатывал ее рану, стараясь не причинить дополнительной боли. В этот момент она увидела Глеба – он появился в дверях автомобиля, а за спиной стоял лес с его какой-то мужской дикой терпкостью. Ему будто шел этот лес.
– Прости, – выдавила она хриплым от волнения голосом.
– С тобой все в порядке? – спросил он настойчиво, но без тени намека на упрек.
Лиза слабо кивнула головой, признавшись самой себе, что в этом жесте не было уверенности.
