– Да. – Он взял предложенную Глебом сигарету. – Мой сын был добровольцем в спасательном отряде. Хороший малый, никому в помощи не отказывал. И тот, кого вы называете жертвой, похитил моего сына и оставил умирать.
– Вы писали заявление о пропаже сына?
Ветеринар лишь махнул рукой.
– Его порой днями не сыщешь: то в походах, то еще где.
– Не писали, значит.
– Он доброволец в спасательном отряде! Именно они и искали его. – Адамов ухмыльнулся себе же. – А кто руководил отрядом, думаю, можно и не говорить.
Вишневский крепко сжал губы.
– Я сам нашел сына. Он был еще жив, смог назвать имя. Это был знак, что я должен сам покончить с этим. А тот наставником у него был, представляете? – На глазах у мужчины выступили слезы.
– Почему вы не позвонили в полицию, как только нашли его? И почему полиция не заинтересовалась его смертью?
– На счету была каждая секунда. Я отвез его в больницу, но было уже поздно… Слишком поздно. Я сказал медикам, что он просто заблудился, что я долго его искал и нашел. Никто никуда не сообщал. – Он развел руками. – И что вы хотите? Чтобы я сложил руки и просто позвонил в полицию после этого? Нет уж, в справедливость суда я не верю. Каждый заслуживает того же, что он совершил. Если бумеранг не возвращается, значит, нужно его найти и запустить в обратную сторону.
– И он снова вернется обратно.
– Плевать.
– Поэтому существует правосудие.
– Правосудие? Ему бы дали, ну хорошо, пусть будет пару десятков лет, а потом чудовище, нет, не просто чудовище, а голодное чудовище вышло бы на свободу, оно ходило бы по улицам и заманивало бы новых жертв.
– Он был бы помещен в психиатрическую клинику. Вы знаете о причинах этих убийств?
– Что? – Он даже поднялся с места. – Что вы мне хотите сказать? Что я должен пожалеть его? Вы когда-нибудь теряли детей? Нет. Вы когда-нибудь были жертвой, невинной жертвой, которую довели до смерти голодом? Нет. Тогда не вам рассуждать об этом!
– Я лишь задал вопрос.
– А я еще раз скажу – мне плевать на причины! А то, что в городе находится нездоровый псих, – ваше упущение. Не так ли? Но вместо того чтобы признаться себе в этом, вы ищете других виноватых. Вы мне должны были спасибо сказать за то, что я остановил его. Хотел остановить, – он ухмыльнулся, – но и тут вы влезли. Подумать только! Спасли не того, кого надо спасать. Давайте мне ваши бумажки, я все подпишу, но учтите, что у меня будет хороший адвокат на суде.
– Вы зря так, я не желаю вам зла, я так же, как и вы, иду в ногу с правосудием. Заметьте, официально. Это моя работа. Так что же, расскажете, как вам удалось провернуть все, используя автобус?
– Хотите деталей?
– Просто хочу, чтобы вы рассказали все как было.
– Я… Я очень устал… С того дня, когда его не стало. Я бился. Боролся за справедливость. Устал бороться еще и с вами. Будет вам правда… Можно еще? – Он махнул головой на пачку с сигаретами, и Глеб протянул ее Адамову. Щелчок зажигалки, и он, глядя в никуда, продолжил: – Я выслеживал его… долго выслеживал. Это была единственная моя цель. У меня был его адрес, и первое желание было прийти и… – он резко махнул рукой, – но я сдержал этот порыв, подождал. Чтобы этот гаденыш понял, каково это! Я ходил за ним по пятам, я знал его распорядок дня и маршрут автобуса, на котором он ездит. А ездил он по определенным дням, подработка у него.
– И где же?
– Большой строительный магазин на выезде. Берет ночные смены.
– Почему вы решили, что его никто не будет искать?
– Кто вам об этом сказал? Да, на работе вряд ли бы кто-то стал его искать, там текучка и работа неофициальная.
– Хорошо. Что было двадцать четвертого числа?
– Двадцать четвертого числа мы были готовы. Я знал, в какое время он выйдет из дома и направится к остановке. Я нарочно создавал ему преграды, – усмехнувшись, продолжил он, – чтобы он опоздал. И он опоздал. Все пошло по плану. Его автобус уехал, но тут же подъехал следующий триста шестнадцатый. Наш триста шестнадцатый. Он вошел в автобус, я – за ним. И как только он сел, мы закрыли двери, выключили свет.
– А потом что?
– Он получил удар шокером в шею. Разряд тока заставил его потерять сознание.
– От электрошокера?
– Нужно рассчитать правильную силу и выбрать хорошее место для контакта. Мы немного исправили этот агрегат, улучшили технические параметры. Потом, вы были правы, я вколол ему хорошую дозу снотворного, посадил его так, будто он спит, и сел рядом.
– И все же это рискованно. Почему вы были так уверены, что все получится?
– Если бы не получилось в этот раз, можно было бы попробовать снова. Но все сложилось как надо. Если бы не вы.
– Если бы вы не стали брать полный автобус людей. Зачем вы это сделали?
– Это было алиби, – он хрипло засмеялся, – предполагалось, что это станет идеальным прикрытием. Если бы его кто-то начал искать, камеры не на всех остановках. Сел на одной – вышел неизвестно где. Это уменьшало вероятность, что кто-то начнет задавать вопросы.
– Но ваш брат – механик, верно? Как он мог быть водителем?
– Да, и водитель по совместительству. Он официально вышел на маршрут.
– Почему тогда это не подтвердили, когда вас спрашивали?
