Война вряд ли закончится скоро. Поэтому рассчитывать мне нужно на отпуск или — лучше всего — на повышение ранга и перевод на службу в Северный округ. Холод теперь нисколько не пугает меня, хотя в Арктиде гораздо холоднее, чем на Синей Скале, а так, как я мёрз там, я не мёрз больше нигде и никогда. И это очень хорошо! Вряд ли много найдётся офицеров, страстно желающих служить в Арктиде, и мой рапорт наверняка заметят и за переводом дело не станет. Но рапорт можно подать только по возвращении на базу, и если мне дадут повышение. Я думаю, шансы того и другого очень надёжны! Я безусловно заслужил повышение, и после такой операции нас наверняка вернут на базу. Полноценный отпуск вряд ли дадут — с такой военной обстановкой… Скорее несколько дней отдыха непосредственно на базе. Ими и нужно будет воспользоваться, чтобы добиться перевода.
Итак, допустим, что я получил перевод, и недели через 2–3 и правда буду уже греться у печи где-то в казармах Уранты. Адиша-Ус, Заглянувший за Горизонт, младший офицер
Рамбун и Хиги
— Как вы могли самолично удостовериться, глубокочтимый профессор, я в целости доставил искомую жертвенную деву в ваше дивное мироздание, три том дева та снаряжена всеми благопотребными свойствами, каковые мы с вами подвергли обстоятельному обсуждению и детальному согласованию в прошлый мой визит в эту несравненную обитель любомудрия, свойствами, делающими её всецело пригодной для предстоящего судьбоносного обряда… Да, не смею отрицать, что ещё полгода назад Виланка была больна и всячески расстроена, однако немощи разного рода и меры столь присущи нынешнему населению Геи, что редко кто в здравом уме и теле перешагивает там порог шестого возраста. Заверяю вас с решительной определённостью: её душевное и телесное здоровье поправлены весьма основательно, и это наперекор тому плачевному состоянию, в каковом она предстала передо мной в роковой момент обоюдного знакомства. За успешным её выздоровлением воспоследовало и тщательнейшее обучение в палаистре и монастырях, где духовные потенции Виланки и её способности к разумению были введены в наивозможнейшее совершенство. Должен подчеркнуть, что все эти заботы приложены к исходным дарам Атинайи, щедро снабдившей Виланку талантами, так, что оставалось лишь отполировать имевшиеся в наличии грани, что в итоге сделало нашу деву благоподражательной ласкающему взор и веселящему разум чистейшему диаманту — помните, из тех, что я привозил вам ранее?.. Вы же придали тому диаманту подобающую ему оправу, наделив означенную деву драгоценным медальоном, столь хитроумно заклятым премудростью, а также подменив её тело новым, вовсе не страдавшим от недугов, что явило нам в итоге истинное сокровище! — Рамбун самодовольно ухмыльнулся и погладил себя по бороде, а заодно и по животу, огромными шестипалыми ладонями.
В этот раз руки колдуна были свободны: они не держали ни посоха, ни бокала с вином — сакраментальные атрибуты карапского колдуна располагались поблизости: бокал примостился на небольшом, но массивном на вид столе, а посох стоял, прислонённый к краю столешницы, и держался он там, казалось, только чудом. Профессор Бор Хиги и сам Рамбун Рам Карап сидели рядом с этим столом, устроившись напротив друг друга на больших стульях с высокими резными спинками и кожаными сиденьями. Всю декорацию, имитирующую гостиную древней эпохи, освещали свечи, горевшие в литых подсвечниках. А вокруг, вместо стен и потолка, сияла феерия звёздного неба Эоры. Их беседа проходила на борту «Тай-Та».
— Ваш подарок, как всегда, безупречен, коллега, — кивнул профессор Хиги. — Вы и раньше восхищали меня своей находчивостью и своими возможностями, так что я не сомневался, что могу положиться на вас и в этом деликатном деле.
Рамбун в ответ тоже почтительно кивнул, предварив кивок очередным обращением к своему бокалу, затем продолжил: