— Я несказанно польщён столь высокой оценкой моих скромных подношений, что прозвучала сейчас из ваших мёдоречивых уст, о глубокочтимый Бор Хиги! И благодарю вас также за подробные комментарии, внёсшие безусловную ясность в наше обменное соучастие. Истинно, удачный подарок располагает к дарящему и людей, и богов! Но я давно уже искал случая сказать вам, мой многомудрейший благодетель, что получаемые из ваших щедрых рук в высшей степени пригодные предметы суть лишь малая толика от даруемых вами благ, снисходящих на меня в каждый мой визит на Эору. Несоизмеримо большей наградой мне служит удовлетворение любознания, к чему ваш мир располагает и меня, и равным образом всех искателей потаённых аксиом, кто имеет с вами регулярные сношения. Благороднейший друг, доподлинно, если и есть где-то сущий рай для мудреца, так это здесь у вас, в Светлых Чертогах. Я не устаю благодарить троих богинь за то, что они продёрнули сюда нить моей судьбы и помогают ныне ткать узоры и этого космоса!
— Ваше мнение о нашем научном центре также очень лестно для меня, — с довольной улыбкой ответил профессор. — Однако всё же давайте вернёмся к теме обмена. Какие у вас пожелания на этот раз? Вы хотите решить с нашей помощью насущные проблемы, или же вас интересуют какие-то конкретные предметы?
— Да, да, именно последнее, что вами упомянуто! — при этом восклицании густые брови Рамбуна сдвинулись, а глаза его загорелись. — И наипервейшим черёдом потребна мне бутыль, или фляга, лёгкая, как пух хемроза, прозрачная, как воды Адарака, Вечной Реки, и прочная, как кожа дракона, и бутыль та чтобы была исполнена нектаром виноделов Эоры, что испробован мною ещё в прошлые визиты. — Рамбун указал на стоящий рядом с ним на столе большой бокал, с которым не расставался с самого прилёта и, покачав головой, издал многозначительное чмокающее междометие. — Нектаром столь же благолепным, сколь и родившая его земля! Лучше две таковые бутыли… или три… Надеюсь, я не многого прошу? И ещё мне пригодились бы сродственные тем фляги порожнии… для надёжного хранения моих эликсиров или иных важных жидкостей.
— Конечно, это возможно, и достаточный запас бутылок будет вам предоставлен непременно перед отбытием, — пообещал магистру профессор Хиги.
Далее Рамбун понизил голос и, склонившись поближе к профессору, произнёс:
— Боясь показаться назойливым и нескромным, но пользуясь нашим теперешним уединением и вашим щедрым великодушием, хотел бы также прояснить насчёт одного весьма желанного мне интимного предмета…
— Какого же? — поинтересовался Хиги, так как Рамбун несколько замешкался с продолжением. — Могу предложить вам андроидов.
— Андроидов?.. Не те ли это машины, что созданы вами для всякого рода поручений, развлечений и утех, и при том внешне сходны с хорошо сложенными юношами?
— Строго говоря, коллега — да, это машины. Как вы уже видели, по ощущениям андроиды не отличимы от людей, но при этом лишены многих недостатков, для людей типичных, например, они не восприимчивы к большинству видов магических воздействий. Поэтому в самых разных мирах андроиды — одно из наиболее востребованных наших изделий, наряду с биохимическими синтезаторами и системами защиты. Нередко люди видят в них равных себе или даже родственников. Кстати, востребованы в основном двойники важных персон, растущие дети, а также свирепого вида мужчины, обладающие боевыми и рабочими навыками. У нас ещё есть скилоиды и другие любимцы.
— Ох, опять машины… Или, того хуже, дети машин! — брезгливо пробормотал Рамбун. — Мудрейший мой друг, мне ведомо, что ни одна машина не чувствует в сердце своём, как это имеет место у людей, и потому она никак не способна в полновесной мере заменить человека. Даже если она выглядит подобно ему, или даже лучше, что никто не распознает в ней машину ни по внешнему виду, ни на ощупь, она всё одно суть хладный бесчувственный механизм, не способный к любви, преданности, радости, равно как и к ненависти или страданию. Машина может лишь безропотно работать, точно рассчитывать и бесстрастно предсказывать но, сколь искусно и хитроумно ни была бы слажена, она не в состоянии ни чувствовать сама, ни понимать чувства истинного человека. Именно бездушные машины коварно погубили прошлое человечество Геи, а теперь всемерно способствуют погибели нынешнего. Прошу меня простить, но предмет этот мне нисколько не интересен.