— Ну, вот и отлично, драгоценная Виланка, — заявил мне мой спаситель. — Я, вообще-то, собирался сказать, что мы начинаем сотрудничать, но хотел сделать это несколько позже. Но ты так отчаянно звала на помощь, что я поспешил к тебе, бросив текущие дела. Кстати говоря, твоего друга Салинкара Матита я уже загрузил работой, надеюсь, для него интересной. Айка Масс должна была за ним присматривать, но в итоге он теперь с Галшем. Хотя мне, в общем-то, всё равно. Да, Айка известила меня о ваших планах на вечер, я могу это только приветствовать. А сейчас, перед симпозиумом, если ты не занята, можно пообщаться с колдуном <…>, раз уж так случилось, что он тебя пригласил. А заодно и позавтракать. Считай, что я присоединяюсь к приглашению, которое передал тебе этот разлюбезный секретарь.
Я опять собрала в кулак всю свою храбрость, и как можно твёрже и уверенней попросила:
— А почему посланец… то есть секретарь Призрасного Рудокопа назвал меня «жертвенной девой»?
— Он… жертвенной девой? — удивлённо переспросил профессор. — Ну, если посмотреть на предстоящее мероприятие через призму колдовских обрядов, то это и правда чем-то похоже на человеческое жертвоприношение с целью открыть канал к некоторым высшим сущностям. Просто колдуны так видят окружающее: то, что для учёных опыты, субъекты, факторы, формулы, для них — обряды, жертвы, демоны, заклятья… Это, опять же, вопрос терминологии, и в общении с магической публикой приходится пользоваться её понятийной системой. Так что не стоит пугаться, когда не слишком деликатные персоны тебя так называют.
Из его ответа я ничего полезного для себя не уяснила. Какой именно
— Возможно, я поступил опрометчиво, не объяснив тебе сразу, но надо же было дать тебе время на адаптацию… Ты у нас уникальная и очень ценная, драгоценная Виланка. Ты одна из тех обитателей Геи, кто не затронут влиянием цивилизационных паразитов, и ты обладаешь множеством других достоинств, поэтому это задание как раз для тебя. Ничего сложного, просто мы наметили на послезавтра ряд воздействий на кокон Шал-Гур, серию наглядных опытов. Я хотел попросить тебя поучаствовать в одном из них — в качестве автохтона Геи. Это будет твоей первой практикой здесь. — Сказав это, профессор замолчал и какое-то время пристально смотрел прямо мне в глаза. Взгляд его был спокойным и добрым, и в то же время я увидела где-то глубоко в его взгляде нечто чуждое человеческой природе, что-то бесконечно мудрое и при том лишённое каких-либо чувств. — Всё это не должно тебя беспокоить, Виланка: это безопасно, а тебе даже не придётся ничего делать… кроме, конечно, того, чему обучил тебя магистр Рамбун — я имею в виду медитацию.
Не уверена, что я тогда до конца поняла его объяснения, но главными для меня были заверения профессора в безопасности предстоящего обряда или опыта и в простоте моей роли в нём. Моё тревожное любопытство было на этом до поры исчерпано.
— Колдуна <…> я знаю давно, — в примирительном тоне продолжил увещевать меня профессор Хиги. — Поверь, он не такой уж занудный человек, как можно было заключить по его вчерашнему выступлению, и может рассказать много познавательного. И на его «скромное пристанище», которое он здесь обустроил, тебе любопытно будет взглянуть. — Говоря это, профессор развернулся, чтобы уйти. — Я подожду тебя у <…>, у меня как раз к нему есть дело. А ты зайди-ка сначала к своему колдуну Рамбуну, он только что вернулся с небольшого совещания и наверняка захочет сказать тебе что-то в напутствие. — Напоследок эорианский мудрец махнул мне рукой и бросил уже через плечо: — Никуда не торопись, девочка, и больше никого не бойся.
После этого профессор Хиги ушёл. Разве я звала его на помощь? Как он узнал?.. И, похоже, профессор ставит моего учителя и этого ужасного Рудокопа на одну доску, называя обоих колдунами?.. Вот и ещё пара монеток упала в копилку вопросов, пока остающихся для меня без ответа…