Безликое Воинство (СИ) полностью

Получить здесь травму? Здесь даже если упадёшь на пол, этот пол примет тебя мягко и, аккуратно спружинив, поможет встать, и вместо неприятных ощущений от падения ты получишь самые приятные. Будь здесь дети, они с ума бы сошли от восторга, бегая и прыгая по коридорам Чертогов.

— Твоё тело здесь как отражение в воде: с таким отражением можно делать что угодно, но когда вода успокоится, оно опять станет прежним, — добавила ещё Айка. — Так что, если что-то такое с тобой случится, просто не обращай внимания.

Сквозь очередную волну удивления я вспомнила наставления учителя Рамбуна и машинально принялась выяснять подробности:

— То есть вам не страшны никакие членовредительства? И вы можете в любой момент восстановить своё тело или заменить на новое? — спросила я. — Означает ли это, что вы бессмертны?

— Как часто мы слышим вопросы про бессмертие! — усмехнулась Айка. — Это при том, что вечно поддерживать своё тело живым и даже здоровым не такая уж проблема. Когда-то давно, в случае серьёзного повреждения или гибели прежнего, наши предки обретали сознание в новом теле, и происходило это в биосинтезаторах, расположенных на звездолётах и в специальных центрах. Похожей техникой до сих пор располагают некоторые цивилизации, а у нас теперь свободный доступ к любым репликациям и трансформациям. Но нет, Виланка, ты и сама наверняка знаешь простую истину: ничто не вечно. Даже неуязвимое и неувядающее тело лишь продлит человеку жизнь не неопределённый срок, но оно не подарит ему бессмертия. Причины смерти не исчерпываются повреждением или старением биохимической оболочки, мы ведь не только совокупность биохимических процессов. Любой человек рождается, развивается и деградирует, эти стадии и отмеряют его век, поэтому один цикл сознательной жизни, сколько бы не тянулся, рано или поздно закончится. Так и мы не живём бесконечно. Бывает, мы уходим, бывает — возвращаемся. Проблема на самом деле не в том, чтобы вечно жить, а в том, чтобы окончательно умереть.

Мне бы устыдиться, что задала глупый вопрос про бессмертие, но я вдруг невольно представила себе, как человек гибнет и затем возрождается в биосинтезаторе, и крайне неприятная мысль пришла мне в голову.

— А где теперь моё прежнее тело? — с ужасом спросила я у Айки.

Мой вопрос ещё больше её развеселил.

— Не беспокойся о нём: оно осталось с прежней тобой. А ты подумала, что вернувшись на «Тай-Та», ты найдёшь там собственный труп? — и она опять рассмеялась.

Смешливость это, пожалуй, главная черта Айки Масс. Не весёлый нрав, не юмор, а именно способность по каждому почти поводу улыбаться и смеяться. Это не наивный в свой откровенности и несдержанности детский смех, но и не уверенный и циничный смех взрослого человека. Смех Айки не то, чтобы заразительный, обычно он недолгий, негромкий и ненавязчивый, но он несёт в себе такой мощный заряд жизнелюбия, что невольно и тебя напитывает энергией оптимизма. У человека с Геи просто не хватило бы душевных сил на такой смех. Смех ослепительной эорианки разогнал мои мрачные помыслы, и хотя я не очень поняла, где это осталось моё тело, главным для меня было, что я его, похоже, больше не увижу.

Добродушно посмеявшись над моей наивностью, Айка Масс сменила тему разговора.

— Ты ведь встретишься сегодня с магистром Рамбуном? — неожиданно спросила она у меня.

— Скорее всего, да… — немного удивившись такому вопросу, ответила я.

— Тогда у меня к тебе просьба. Пригласи его от нашего с Галшем имени слетать с нами на Гею. Скажи, что мы были бы очень рады, если бы он составил нам компанию. Мы бы его без хлопот забросили, если пожелает, в его Агарти и затем доставили обратно в центр… то есть в Чертоги, к сегодняшнему вечеру. Ты же понимаешь, что я или Галш лично пригласить его не можем? А через третье лицо — то есть тебя — такое пройдёт без нарушения принятых здесь правил. И согласится он так скорее… Только, пока он не дал согласия, больше никому не рассказывай о нашей просьбе.

И я обещала это Айке, хотя не могла представить, зачем им в этом путешествии мой учитель, и чувствовала, что меня втягивают в какую-то безобидную, но всё же интригу. И я тогда успокаивала себя: «Эти люди слишком добры, — говорила я себе, — Они не впутают меня ни во что такое, где пострадали бы честь моя или моих наставников.»