Я же была потрясена этими откровениями колдуна. Мудрецы Симбхалы часто сравнивают отношение хозяев Светлых Чертогов к нам с отношением любящих родителей или просто добрых взрослых к малым детям: эориане не только заранее знают наши нужды и предугадывают просьбы, балуя нас чем только можно, но и не дают нам навредить самим себе по наивному неведению. Как же извратил эту идею Призрачный Рудокоп, обратив её в оправдание собственных злодеяний! Что добро и насилие несовместимы — это одна из аксиом этики. С духовной точки зрения насилие всегда зло, даже тогда, когда порождено законом противодействия. Пророк Ардуг в Книге Истины служит апологетом зла, но лишь для того, чтобы с апологетом добра Хардугом помогать людям на трудном пути духовного восхождения. А помощь людям это тонкое и деликатное дело, помощь нельзя бездумно навязывать и, тем более, насиловать ею, иначе она тут же обратится во зло!
— Отличная лекция по психологии личности, коллега, — заметил между тем профессор Хиги. — Но вы не сказали Виланке, какое отношение всё это имеет к вашей практической деятельности.
Прежде, чем ответить, Рудокоп спокойно и не торопясь дожевал своё жаркое и запил его ещё одним глотком вина. У него, кстати, такая же манера беречь бороду во время трапезы, как и у моего учителя: прежде, чем отправить что-то в рот, он слегка приминает её ладонью левой руки. Только у моего учителя и борода, и ладонь гораздо больше, чем у этого колдуна.
— Вы правы, досточтимый Председатель, — наконец согласился Призрачный Рудокоп. — Я ведь, как и все здесь, забочусь о возвышении своего духа, и отнюдь не одержим замыслами по исправлению людских пороков. Надо пройти чуть дальше подобных замыслов, чтобы оказаться в той же позиции, в какой я нахожусь…
— Что же это за позиция, расскажите нам, — попросил профессор Хиги, так как Рудокоп замолчал, водя перед собой вилкой и выискивая среди блюд, что бы съесть ещё. Взглянув на профессора, он опустил вилку и продолжил:
— Я тот, кого называют Призрачным Рудокопом или Мрачным Проктором, не приношу другим того, что называют порчей или убытком, пагубой или раздором, или каким-то другим подобным словом. Вы не найдёте в иных мирах, мною посещённых, ни одного невинного, которого я подверг бы мыслимому или немыслимому злодеянию. Я вообще без крайней надобности не связывают себя ни с кем из посторонних. Обретя совершенное понимание человеческой природы и овладев высотами многих разделов магии, я использую это понимание и эти высоты исключительно на благо подвластного мне народа. Согласитесь, что разумный правитель желает своим подданным лишь благополучия и процветания, и он способствует росту этих качеств по мере своих сил и возможностей, взамен же требуя от подданных послушания и уважения. Такой принцип созвучен семейным узам, когда отец и мать беззаветно радеют за своих детей, а те в ответ искренне любят их и почитают. Глупый правитель станет желать иного: неподсудной власти, грозной славы, сладкой лести и раболепного поклонения. Но что он получит в ответ? Лишь подлость, низость и ненависть неуправляемой толпы. Не в этом ли состоит истинное предназначение разумного владыки — воспитывать, поучая и наказывая, своих подданных, словно возлюбленных чад, и направлять их к единой благой цели? Я забочусь о том, чтобы путь к этой цели, указанный моим магистром, оставался пространным и свободным, и чтобы как можно больше последователей шло по нему, не сворачивая в стороны. Тем же, как я надеюсь, заняты и другие адепты «Синего Кодекса».
— А чтобы узнать, о какой цели речь, необходимо изучить этот «Синий Кодекс»? — то ли спросил, то ли добавил профессор Хиги.
— Именно так, — констатировал чёрный колдун. Он поднял левую руку ладонью вверх, и возникший словно из ниоткуда слуга вложил в неё небольшой томик в кожаном переплёте. — У твоего учителя Рамбуна уже есть эта книга, прими и ты её от меня в дар, — сказал он и протянул мне этот томик через стол. Мне оставалось только взять его, но перед этим я быстро глянула на профессора и увидела, как тот утвердительно кивнул.
Книга оказалась вовсе не синяя, переплёт у неё коричневый из толстой кожи с вытесненными на обложке и корешке замысловатыми рунами, а бумага очень хорошего качества. Я завтракала аккуратно и руки мои остались чистыми, поэтому я (скорее из вежливости) открыла несколько разворотов: «Кодекс» оказался многокрасочным и явно отпечатанным на типографском станке, руны на бумаге чёрные, а разнообразные элементы оформления и картинки запечатаны ещё двумя или тремя красками. В начале располагалось оглавление с украшенными орнаментом инициалами. В общем-то, это был на вид богато и красиво изданный томик, похожий на книги моего мира.
Я поблагодарила Призрачного Рудокопа за подарок.