Розыск преступников, собирание доказательств их вины и выяснение степени этой вины — всё это происходит примерно одинаково и в странах Южного Альянса, и у нас. Однако есть существенные различия в наказаниях. В большинстве стран, входящих в Альянс, в первую очередь в Великой Малайне, преступников отправляют на тяжёлые принудительные работы, где приговорённые нередко болеют и умирают от непосильного труда. Если преступление тяжкое, преступника там сразу казнят. И это не удивительно: малаянские преступники образуют целые подпольные сообщества — кромы — в которые нередко входят не только закоренелые воры и душегубы, но чиновники и даже представители закона. Бороться с кромами можно только такими устрашающими и радикальными методами. Для организации принудительных работ приходится привлекать множество надсмотрщиков и охранников, строить неприступные изнутри фабрики, делающие такой труд скорее затратным и очень редко — производительным. А казнённый человек может оказаться невиновным вследствие ошибки, навета, да и неправедного решения продажного судьи, которых в Малайне предостаточно. Тем не менее преступник, не казнённый и при том понёсший назначенное ему наказание, лицемерно считается там за невиновного, во всяком случае, полностью очищенного от былой вины — и это при том, что многие из преступивших закон, отбыв назначенное судьёй наказание, лишь озлобляются и становятся уже закоренелыми злодеями. У нас вообще не принято казнить преступников. Мы не перекладываем на Богов то, чему должно свершиться в мире людей. Если преступление тяжкое, совершившего его человека клеймят и изгоняют из страны. Для многих преступлений предусмотрены такие наказания, как поражение в правах или штраф. Нередко преступников ссылают на северо-восток Тилвара — на горное плато, известное как Пропащие Холмы — такова старая традиция. Условия в тех краях суровые, поэтому жить там понравится разве что отшельнику-аскету. Но больше любого наказания мы, тилварцы, страшимся позора и бесчестия — именно это удерживает нас даже от преступных замыслов. Примерно так же и в Теократии Хетхов, но там имя совершившего преступление, вместе с подробным описанием содеянного им, вносится в особые публичные списки. Судьба внесённого в такие списки незавидна: ни один честный человек не захочет иметь с ним дел и ни одна женщина не возжелает создать с опозоренным человеком семью, тем более, завести от такого детей. А если у преступника уже есть дети, они станут стыдиться своего родителя и скрывать ото всех родство с ним. Такие люди дальше несут по жизни свой позор и доживают век изгоями, если, конечно, не смогут обелить своё имя, например, совершив самоотверженный и героический поступок. До войны у нас, также как и в Малайне, наибольшим преступлением считалось убийство, только там самое тяжкое — это убийство ради наживы, в Тилваре же большей виной сочтут убийство ради мести. С войной место тягчайшего преступления как раз и заняло предательство.
