Оба капитана заняли свои места. Скванак-Ан приказал выключить все наружные камеры и опустить щиты, за обстановкой следил только пост радиолокационной станции. Вскоре многие из находившихся в рубке почувствовали себя плохо, хотя мы не видели, что происходит снаружи, до нас лишь доносились звуки и колебания корпуса — как будто прогрохотал далёкий гром, а корпус «Киклопа» несколько раз качнулся, как от набежавшей волны. Я тоже ощутил вначале странное недомогание, а потом вдруг на меня навалился беспричинный страх. Словно дух мой заблудился на краю безумия и затем замер, упал и сморщился, раздавленный гнётом ужаса… Я видел тогда по лицам своих товарищей, что и они чувствуют нечто схожее. Лишь Озавак-Ан остался невозмутим, во всяком случае, внешне. Путра-Хар обмяк в своём кресле, повиснув на захватах — он был в обмороке. Спустя несколько минут всё это закончилось: похоже, что колдун дочитал заклинание. Было слышно, как он ходит по верхней палубе, гремя огромными сапогами, а затем он постучал своим посохом о люк. Тогда мы включили камеры, подняли щиты и открыли электрозамки палубного люка. Я один ходил встречать колдуна. Хотя никакого страха я уже не испытывал, ноги мои при этом дрожали, а колени норовили подогнуться. Карап показался мне вполне бодрым. Прогоревшую к тому моменту жаровню он на моих глазах отправил за борт пинком своего огромного сапога. Я этому не удивился — решил, что так и положено по их колдовским правилам. Он сказал только: «Теперь же терпеливо ждите до полуночи, храбрые мореходы», после чего попросил проводить его в каюту, что я и сделал. В каюте Арзы карап поставил свой посох в свободный угол и не раздеваясь, прямо в сапогах, залёг на отдельную койку, предназначенную для тяжело больных. Не успел я уйти, как колдун оглушительно захрапел. Я вернулся в рубку и доложил обо всём капитанам (про храп, конечно, не стал говорить).
Мы не могли оценить эффективность магической атаки карапа без тщательной разведки, хотя бы воздушной. Низколетящие цели в районе речного устья всё ещё отмечались нашей радиолокационной станцией. На всякий случай, «Киклоп-4» прошёл ещё на милю вверх по течению, миновав большую излучину — чтобы оказаться подальше от демонических ракет. За излучиной мы решили переждать, так как опасались, как бы карап своими действиями не растревожил нашего противника. Хотя моя вахта давно закончилась, а на постах должны были остаться Озавак-Ан со штурманом и Такетэном, ни я, и никто другой, не покинули рубку — все офицеры и доктор ждали полуночи. В полночь Скванак-Ан послал Заботливого Арзу за карапским колдуном. Хотя в медпункте есть громкая связь, она отключена по умолчанию, при вызове из рубки там лишь загорается лампочка и звучит негромкий зуммер — чтобы Арза сам вышел на связь, если не занят и может говорить. Поэтому вызвать доктора можно, а вот позвать так карапа никак не получится. Ждали мы их довольно долго: карап передвигается по судну медленно, здесь ему тесно, во многих местах ему приходится пригибаться и беречь голову, а через двери в тамбуре он вообще протискивается, рискуя застрять. Но в конце концов они явились. Колдун был без посоха и с заспанным лицом. Протиснувшись в рубку, он сразу же заявил:
— Заклятие в этот час пребывает в полной своей силе, демоны и их смертоносные машины расслаблены и скованы, и посему вы должны не мешкая, без какого-либо промедления, устремить свой грозный корабль прочь из этого места. Правьте в океан, храбрые мореходы, в бескрайние просторы солёных волн, что ртутью блещут под благолепным ликом Селены! Путь туда отныне свободен!