— Искусство беседы включает в себя также и способность понимать мысли собеседника. Обращённые к тебе слова — лишь одна из масок, с помощью которой собеседник старается скрыть от твоего восприятия свои истинные мысли и намерения. Гораздо больше, чем слова, могут сказать мимика и жесты, но и они способны лгать — если твой собеседник обучен основам подобной лжи, или же если он из иного мира, и потому воспитан в чужеродных манерах, тебе неведомых. Прокторы обучают обладающих тонким чутьём зверей так, чтобы по запаху, исходящему от человека, те могли определить, болен он или здоров, спокоен или волнуется, уверен в себе или боится, скрывает что-то или же открыт и искренен, и подают хозяину соответствующий сигнал. Впрочем, изучив натуру людей в должной мере, и без посредства звериного чутья, одним лишь пристальным вниманием возможно понять многое из того, что твой собеседник недосказал или намеренно скрыл. Это понимание суть низшая ступень мантики.
— Не замечала, чтобы эориане во время беседы нюхали кого-то или наблюдали за собеседником слишком пристально, — с некоторой иронией возразила я Рудокопу.
— У величайших магов есть способ понять и самые сокровенные твои мысли, — даже те, которые ты сама ещё не осознала. Для этого они раздают гостям вот такие вещицы, называемые «ментальными советниками», — тут Рудокоп недвусмысленно глянул на мой медальон, впрочем, догадаться об истинном назначении этого украшения было несложно, — Которые на самом деле есть не что иное, как хранители и преобразователи мыслей. Многие гости, зная об этом, не принимают от эориан подобных подарков, а для записей и заметок используют разнообразные подобия, хотя и не столь совершенные, но изготовленные мастерами в их собственных мирах или в мирах, которым они доверяют. Вручая тебе это устройство, эорианские маги соблазнили тебя тем, что их «советник» поможет быстрее и глубже познавать их мир, но на деле он же позволяет им ознакомиться с твоими мыслями во всех подробностях и тонкостях, осветить в твоём сознании всё самое потаённое, и сохранить это в своих анналах.
Выдержав небольшую паузу, Рудокоп оставил, наконец, эту тему, и выдал мне следующее — вложив в свои слова больше чувства, чем обычно:
— Дева, очнись же, и осознай это: теперь ты стоишь на пороге безмерного могущества, которое способно дать тебе абсолютную свободу. При этом ты никому не обязана — ни карапу Рамбуну, ни эорианину Хиги. Ты сможешь сама построить себе такую судьбу, какую захочешь — и никто не дерзнёт тебе в этом воспрепятствовать!
Я вспомнила, как совсем ещё недавно увидела собственную судьбу в виде светящейся дорожки и при этом действительно сознавала, что могу сделать с ней всё, что захочу. Но это было лишь в то мгновение, когда я вошла в контакт с эорианских звездолётом, и это уже прошло, не говоря о том, что могло вообще мне лишь привидеться… И я продолжила защищаться от хитрых увещеваний чёрного колдуна, порой допуская даже некоторую грубость в обращении:
— Владыка, не думайте, будто я настолько наивна, что не вижу, как вы хотите перетянуть меня на свою сторону и использовать в собственных интересах. Неужели вы и вправду считаете, что это возможно?
— Да, примерно так я и считаю, — самодовольно ответил на это Рудокоп. В течение всей нашей беседы он не возражал против обращения к нему «владыка» — как это было утром за завтраком. — Хотя твои представления о моих намерениях не совсем верны, я сформулировал бы это иначе: я желаю, чтобы ты осознанно и искренне помогла мне в одном великом деле, которое является безусловным благом для моих подданных.
— Что же вы хотите получить от меня? — меня уже начала раздражать манера Рудокопа отвечать туманными недомолвками.
— Получить?.. — в притворном удивлении вздёрнул брови колдун. — Абсолютно ничего!
— Но тогда о чём вы говорите и почему вы так настаивали на нашей приватной встрече? — спрашивая такое у Рудокопа напрямую я, пожалуй, поступала слишком смело, но это Пикусик, словно сидящий у моих ног грозный, но верный пёс, придавал мне храбрости. — И что вы хотите скрыть от других, какие такие секреты?
— Не столько свои секреты хотел бы я защитить от посторонних, сколько твои тайны, — ответил мне чёрный колдун.
«Какие тайны могут быть у меня, чтобы скрывать их от эориан?» — удивилась про себя я. Вслух же я сказала:
— Владыка, у меня не может быть тайн от моих наставников, во всяком случае, я затруднилась бы припомнить что-то такое, что хотела бы скрыть от высокочтимых Рамбуна, профессора Хиги, или даже от моих друзей — Айки и Галша.
Так я посмела прямо в глаза колдуну назвать Айку и Галша своими друзьями, и я надеюсь, что мне это простится.