Мина замолкает, и в зале повисает гнетущая тишина. С улицы доносится шум от редких проезжающих машин, а в помещении становятся слышны звуки работающей вентиляции да капающего крана на кухне, который у меня давно чешутся руки починить.
— Я… я не знаю, — неуверенно отвечает на необязательный вопрос ЁнИль. Кажется, девушку проняла исповедь Мины, во всяком случае, агрессию она больше не проявляет. Но и своё решение озвучивать не спешит.
«Пора заканчивать этот балаган», — решаю я, бросив взгляд на часы на стене. Неизвестно, что придёт в голову ЁнИль, когда она останется наедине с собой, поэтому мой следующий шаг, хоть и неприятен, но неизбежен.
Указываю на телефон Мины, прося разрешение им воспользоваться, а когда та даёт добро, пишу ЁнИль краткое послание:
[Пятнадцать миллионов? Я достану тебе эту сумму. Даю своё безмолвное слово, если оно для тебя хоть что-то значит. Дай мне неделю]
Когда ЁнИль уходит, Мина накидывается на меня со вполне обоснованными претензиями.
— Ты дура такое предлагать⁈ Зачем ты влезла в чужие проблемы, своих мало? Пятнадцать миллионов… Щибаль! Где ты их достанешь, в шкафу?
Я молчу, и Мине ничего не остаётся, как махнуть рукой: «Делай, как знаешь». А я и не знаю, собственно. Зато я выиграл немного времени, и, может, за этот срок действительно удастся достать требуемую сумму. Например, у ЁЛин попросить. В долг. Или, что ещё лучше, девчонка найдёт смысл жизни и перестанет загоняться по пустякам.
Следующее утро начинается с неприятности. В мою комнату вваливается сонная ЁЛин с сотовым наперевес. Пока я разлепляю глаза, она устраивается рядом и прикладывает трубку к моему уху.
— Это Мина, говори… Ой…
«Ага, щщаз», — мысленно отвечаю я онни, перехватываю из её руки телефон и громко шмыгаю носом.
— Алло, ЁнМи, это Мина, — слышу я встревоженный голос своей начальницы и тут же теряю остатки сна. — ЁнМи, омони стало плохо этой ночью, и её госпитализировали. Я не могу сегодня выйти на работу, я должна быть с ней. Пожалуйста, поработай сегодня одна. Я тебя очень прошу! Да, я знаю, что ты ещё не готова работать на кухне, но ты уже умеешь делать чумок-бап — этого будет достаточно! Остальные позиции убери из меню. На телефонные звонки не отвечай и интернет-заказы не принимай. Я повешу объявление на сайте. Сегодня воскресенье, так что в основном клиенты будут «оффлайн». Я постараюсь приехать вечером. Кивни, если согласна, и передай трубку ЁЛин-онни.
«Конечно, ЁнМи согласна. ЁнМи — к каждой бочке затычка…», — думаю я, попутно изображая болванчика, насколько позволяет горизонтальное положение. Затем возвращаю трубку владелице.
Денёк предстоял выдаться весёлым.
За ключами приходится переться к ачжумме, что выделила вазу под цветы. Та жила недалеко от Мины и согласилась передать связку мне. Открываюсь я по расписанию, и утро проходит в тишине. В этот день большинство корейцев отсыпаются в свой единственный выходной, зато во второй половине дня они дружно вываливают на улицу и ломятся набивать животы съестным. С того момента отбоя от посетителей нет до самого закрытия.
Мне предстояло в процессе их наплыва наделать огромную кучу рисовых шариков с разными начинками, а потом самому не запутаться в них. Ну и уборка с мытьём посуды были тоже на мне. А до того — подготовить и сварить необходимые продукты.
В процессе варки риса мне в голову приходит интересная идея. Собственно, я уже давно задумывался на эту тему, но осуществить идею не представлялось возможным по причине занятости и отсутствии финансов. Сегодня же сама судьба шла мне навстречу!
Переодеваюсь, выгребаю из кассы наличность и, закрыв ресторанчик «на обед» — чего Мина никогда бы не допустила, — топаю в сторону ближайшего супермаркета. Сегодня в меню будут тефтели.
В местный магазин я уже ходил пару раз, но до мясного отдела не добирался — было незачем. Сейчас же стою, офигеваю от цен. Свиной окорок — восемь тысяч, свиная вырезка — восемнадцать тысяч. А говядина вообще улетает в космос — шестьдесят две тысячи вон! Мама дорогая!
