Мина прекратила слушать болтовню ведущих. Ей внезапно пришла на ум совершенно дикая мысль, откуда уши торчат в этой истории. ЁнМи имела европейские черты лица, но откуда она родом — не рассказывала. Кто знает, может быть она из далёкой России? Только зачем так шутить над чёболем, ей проблем мало? Или они решили на пару потроллить общественность? Как бы там ни было, но на первое же свидание попасть на роскошную яхту — за такое Мина многое бы отдала. Даже если бы пришлось поучаствовать в сомнительных играх.
Новость напомнила девушке о предстоящей работе, и та, мысленно вздохнув, полезла в телефон, разгребать завал на «Kakao Map».
— Айгу! Щибаль! — непроизвольно вырвалось у неё, когда она увидела карточку ресторана.
— Что-то случилось, дочка? — встрепенулась СуНа, до того, внимательно следившая за выпуском новостей.
— Прости, омони, всё хорошо! — стараясь скрыть чрезмерное возбуждение в голосе, ответила Мина. — Ты простишь меня, если я убегу сегодня пораньше? Дела в ресторане.
— Конечно, иди! Передавай привет этой новенькой, как её… — ЁнМи! Ты её так хвалила. Надеюсь, она хорошо справляется со своими обязанностями? Мне бы хотелось, чтобы она меня заменила на постоянной основе.
— Она — лучше всех, омони! — теперь уже не скрывая радости, воскликнула Мина и обняла мать. — Ну что ты такое говоришь, омони, ты ещё нам всем фору дашь!
— Не задерживайся, беги, — махнула рукой женщина и промокнула рукавом больничной рубашки проступившие на глазах слёзы.
Лежу в горячей воде, предаюсь ленивым мыслям. Пожалуй, ванна — лучшее место для этого. Вода расслабляет и создаёт условия, где тело перестаёт ощущаться вовсе. Что мне и нужно после пережитого.
ЁнИль права. Мне определённо следует навестить невролога, или кто там в медицине отвечает за подобные «выкрутасы». Только по своей изначальной природе, пока петух не клюнет, или рукоять застрявшего меж лопаток топора не станет мешать вставать по утрам, к врачам я ни ногой.
Но моя нерешительность — это полбеды. ЁЛин не знает об эпилепсии, а если я пожалуюсь на боли в кистях, придёт рассказать и об остальном. Тут ведь и к мудан не ходи, понятно, откуда ноги растут, сам читал о необратимых изменениях. Наверное, это первая стадия. А моя онни, прознав о болезни, запретит мне любую активную деятельность, включая работу, и тем более танцы. Но к врачу сходить надо. Только он сможет сказать, как с этим недугом бороться. Лекарство пропишет, в конце концов. Чтобы больше не пришлось «протирать» чужие полы своей одеждой.
Перед девчонкой неудобно получилось, конечно. Зато я её спас! И вроде как, даже подружились. Номерами обменялись… Надо будет намекнуть ей, чтобы писала, если снова нехорошие мысли появятся. Поработаю психологом по вызову, подставлю дружеское плечо. Песню бы для неё сочинить, чтобы наверняка избавить девчонку от депрессии, и дать ей второй шанс. Раз ЁнИль верит словам директора, может и мне пора в них поверить?
