— Что со мной может случиться под присмотром опытных врачей? — задала она резонный вопрос. — Операция прошла успешно, и всё, что осталось, — это ждать восстановления. Так что иди-ка ты доченька домой. Нечего тебе здесь делать.
Но девушка и не думала уходить. Сегодня у неё выходной, и на весь день можно было забыть про ресторан. Правда, получалось плохо. Ей на ум постоянно лезла проклятая девчонка и не менее проклятый рейтинг. Она не стала рассказывать о нём омони, побоявшись, что та разнервничается из-за неприятной новости. А нервничать СуНе было категорически запрещено. Между тем, Мина тоже решила оградить себя от ненужных переживаний, и со вчерашнего вечера не проверяла карточку ресторана на «Kakao Map». Смысл, если ничего уже не поделаешь? Те несколько отзывов, что обвалили до того идеальный рейтинг, изобличали ресторан в чрезмерном завышении цен и, якобы, уходе от традиционной кухни. И непонятно, что больше взбесило Мину: то, что ЁнМи воспользовалась моментом, чтобы обойти запрет на использование мяса, или то, что посетители не слишком вникали в суть происходящего, когда оставляли свои гневные, но расплывчатые комментарии. Во всяком случае, в чём Мина убедилась, когда приехала, — это что ЁнМи не меняла цены на классическое меню. А вот насчёт рецептур она ничего не могла сказать — надо было разбираться с каждым случаем отдельно. Что она и планировала сделать сегодня, заодно дав обратную связь всем недовольным.
Вчера она кое-как закрыла смену, даже не сделав сверку и не посчитав кассу. И по идее нужно было всё доделать, чтобы не оставлять лишнюю работу на завтра. Но ей абсолютно не хотелось разбираться в том, что наворотила немая девчонка.
«Во сколько вон там может быть убыток?» — думала Мина, вслушиваясь в ровное дыхание матери. — «Никак не больше дневной выручки. Скорее, даже меньше. Тысяч двести. Как раз хватит зарплаты ЁнМи, чтобы закрыть разницу. А остальное пойдёт на возмещение морального ущерба… Нормальная девочка была, работящая… что ей на месте-то не сиделось? Наверняка всё дело в чёболе! Стоило его захомутать, и решила, что теперь всё можно. Небось сидит сейчас с ним в ресторане, уши развесила. А может, и того, — в постели с утра кувыркаются… с его-то репутацией бабника. Щибаль!»
Мина вдруг поняла, что дико завидует девчонке: несмотря на свой недуг, с лёгкостью, вытянувшей счастливый билет в красивую жизнь. В то время как ей, изо дня в день приходится прикладывать значительные усилия, чтобы просто существовать. Не говоря уже о личной жизни. Ей двадцать шесть, а её единственный поцелуй остался где-то далеко позади. Некоторые соседи уже называют её «аегусси», намекая, что, мол, засиделась она в девках. И откуда только прознали? Ещё немного и начнут открыто скалиться!
— Мина, доченька, включи телевизор, там сейчас моя дорама будет, — доносится до девушки голос проснувшейся матери. Она нащупывает на столике пульт, не глядя жмёт кнопку. — Ты что-нибудь ела? — добавляет женщина, когда на экране появляется изображение.
— Да, омони, я сходила в кафе, пока ты спала, — не задумываясь соврала Мина. Есть ей совсем не хотелось.
— Я могу поделиться с тобой ужином. Всё равно весь не съем. Тут так хорошо кормят!
— Камсахэё, омони, я не голодна, а тебе нужно набираться сил.
— Ну как знаешь!
По телевизору шёл выпуск новостей. Он уже подходил к концу, и настал черёд блока с новостями из мира шоу-бизнеса и просто известных людей. Мина подняла голову к экрану, когда услышала знакомое имя:
На экране появился молодой мужчина с европейскими чертами лица. Он сидел в каком-то людном помещении, похожем на кафе, и общался посредством видеосвязи при помощи телефона.
