— Вот не понимаю, — продолжает он, оторвавшись от созерцания моих нижних конечностей. — У тебя на руках висит долг в сто двадцать миллионов, а ты лезешь в какую-то дыру. Ты там рассчитывала заработать эту сумму за полгода? Честно, я был о тебе лучшего мнения.
«Умеешь ты поддержать…»
Поднимаю руку и показываю пальцем на дверь, предлагая парню проваливать. Ибо выслушивать нравоучения от напыщенного индюка мне хочется меньше всего. ЧжунСок же не торопится следовать предложению.
— Значит, это твой натуральный цвет? — переводит он тему в безобидное русло, кивнув в сторону моей макушки. — Чрезвычайно необычный, но, честное слово, я в восторге! Тебе очень идёт.
Неожиданно для себя киваю в ответ, принимая комплимент. В конце концов, я аналогичного мнения, а осточертевший парик давно тянет сжечь. К сожалению, его онни не принесла, поэтому приходится щеголять естественными цветами.
— ЁнМи, вообще-то я к тебе по делу, — снова переводит тему ЧжунСок, убедившись, что его собеседница немного «оттаяла». — От твоей бывшей начальницы я узнал подробности случившегося и взялся провести собственное расследование. Результаты меня не обнадёжили. Записи с камер были кем-то удалены, а одних показаний потерпевшей судье будет недостаточно. Защита станет напирать на отсутствие мотивов у обвиняемых, а тебе, наоборот, могут приписать излишнюю эмоциональность ввиду возраста и отказа в найме на работу. К чему я это… ЁнМи, советую тебе отказаться от претензий к клубу и его сотрудникам, это заранее проигрышное дело. Ты можешь попробовать урегулировать инцидент с руководством клуба, и я предполагаю, что те пойдут навстречу, чтобы лишний раз не привлекать внимание надзорных органов, но в открытую идти против них не рекомендую. Прими это как дружеский совет.
«Ты опоздал, дружочек», — мысленно отвечаю чёболю, берясь за сотовый. Пока он выкладывал «тайны королевского двора», мне пришла дельная мысль, и я спешу её озвучить.
— Хорошо, я пришлю тебе бумажную копию, твоя опекунша ни о чём не узнает, — произносит ЧжунСок, и, убедившись, что слова произвели нужный эффект, поясняет: — Ты бы не стала просить, будь возможность вытащить свой экземпляр из дома. Я угадал?
«Садись, Шерлок, пять!» — даю я оценку дедуктивным способностям парня, стараясь придать взгляду равнодушие. Уж больно тянет сломать кисть об его физиономию. Всё равно в больнице лежу — заштопают. Успокаивает меня греющая душу мысль о том, что дырки в газете, которую читает Ватсон, «мистер ищейка» не заметил.
Чёболь сослужил хорошую службу. Сам того не ведая, ответил на мучавший меня вопрос: что делать с чеком и предложением ЫнМёна. Разумеется, оставить и простить. Имея на руках дополнительные пятьдесят миллионов вон, всё, что мне нужно — это тянуть время. И контракт — чистой воды блеф, чтобы ЧжунСок сам с крючка не слез. Пусть думает, что его жертва никуда не денется и готова сдаться — время на принятие решения-то уходит. Ну а все его подколки — сопутствующий урон.
В принципе, можно было ему прямо заявить о нежелании вписываться в блудняк, но тогда у меня пропадёт возможность распоряжаться временем. Например, в оставшиеся шесть дней хозяин клуба передумает и аннулирует чек. Что тогда делать? Ждать суда и компенсации? Сколько — полгода, год? Пятнадцать лямов уже потрачены, а в связи с нетрудоспособностью Лиры быстро заработать их теперь не представляется возможным. Хочешь не хочешь, но дорожку к отступлению нужно оставить.
[Тебя не смущает, что я теперь буду на костылях, возможно, навсегда?] — задаю я чёболю животрепещущий вопрос. Чёболь снова усмехается.
— Так даже лучше. Будет бонус к сопереживанию от общественности. Я планирую устроить фотосессию с тобой в коляске и скормить снимки журналистам. Так что не спеши поправляться.
[Никаких фотосессий, обойдёшься!] — вполне искренне подыгрываю ЧжунСоку в его стремлении захомутать калеку, а у самого звенит тревожный звоночек.
«Что-то он чересчур уверен в моём желании подписать контракт. Не подложил бы какую свинью».
— Если бы ты ознакомилась с контрактом, то знала бы о его пункте, обязующем участвовать в любой, но не противоречащей пункту об отношении сторон, фото- и видео съёмке, как одной, так и в группе лиц, — ставит меня в известность хитрый чёболь.
[Вычёркиваем. Только непреднамеренные снимки удачливых папарацци] — тут же пишу парню ответ, вспомнив про возможность правки.
— Некоторые фотографии невозможно сделать случайно. Например, в кругу семьи. Твой отказ фотографироваться будет подозрительно выглядеть, — парирует он.
[Ты что-нибудь придумаешь]
ЧжунСок морщится, прочитав ответ.
— Мне придётся научить тебя манерам. И это не строчка в контракте, а суровая действительность. Ты не говоришь, но, если напишешь обо мне, например, журналисту, могут возникнуть недопонимания. После подписания контракта единственная приемлемая форма обращения ко мне — это оппа.
[Обойдёшься, оппа. Так устроит?]
