«Вот оно, истинное лицо капитализма — резиновый контракт, по которому ты никто и звать тебя никак. Бесплатно будешь впахивать на папу-Карло столько, сколько ему захочется, и попробуй только пикнуть. С другой стороны, ЧжунСок себя максимально обезопасил от возможного „кидка“: чем ещё штрафовать, как не временем, если деньги уже заплачены? Справедливости ради, мог бы внести последнее „китайское“. А к нему — максимальную сумму штрафных дней, право расторгнуть договор с отменой гипотетических штрафов и прощением долга, если накосячит сам. А ещё нет пункта о возвращении аванса за вычетом отработанного времени и расторжении договора досрочно. Вдруг мне чемодан с деньгами на голову свалится? Недоработка!»
Остальные пункты договора не представляют какого-либо интереса, и, пробежав их глазами «по диагонали», я приступаю к составлению списка правок, периодически от души матерясь на писавших сей опус, за чем и провожу время до обеда. А мог бы просто дрыхнуть, если бы не онни с дурными вестями.
Да, изначально, оставшиеся сто миллионов предназначались Мине на поддержание бизнеса. Без понятия, что меня толкнуло на столь великодушный поступок: возможно, спасение ею Лириной физиономии от когтей съехавшей айдолки, а возможно — скрытые черты мецената. Но факт остаётся фактом — я собирался отдать деньги девушке… До момента, пока не увидел расписку, поставившую крест на благородной затее. Как выяснилось, чёболь благородством не страдал и оказался не дурак поиметь с бедной девушки последнюю пару штанов. Соответственно, порыв души прекрасный был смыт в унитаз. Но по какому-то невероятному стечению обстоятельств, когда мне оставалось полшажка до окончательных расчётов с ЧжунСоком, у Мины сгорает ресторан, и припрятанные денежки, вместо кармана чёболя теперь пойдут на восстановление забегаловки. И скорее всего, вместе с чеком от ЫнМёна.
У меня начинают дергаться пальцы — верный признак скорого приступа — и приходится отложить ручку. Зато, навещает мысль обратиться с проблемой к доктору, благо обстановка подходящая. Поразмыслив, решаю не гнать лошадей, а дождаться планового визита эскулапа.
«Вот будет сюрприз для ЧжунСока, когда Лира свалится с приступом эпилепсии где-нибудь посреди светского приёма или у неё ладони сведёт на важной встрече»
Легкомысленно ухмыляюсь, представив подобное. Разумеется, ставить чёболя в известность о своих болячках я не собираюсь, до поры до времени. Хватает проблем с ногами. За прошедшие пару дней, опухоль на них стала спадать, а кожа — приобретать свой естественный, бледный цвет. На утреннем осмотре ЧуМан заявил, что раны заживают с удивительной скоростью, в чём, несомненно, заслуга молодого организма, и недели через четыре можно будет снять железо с ног. Для меня, правда, это означает полную неспособность перемещаться своим ходом в течении месяца, со всеми вытекающими. Только и останется, что заниматься благотворительностью.
«Кстати, о ней…»
