Кивком соглашаюсь, и доктор, переписывая ответы на свой планшет, принимается расспрашивать меня о моём прошлом и о припадках. Рассказ выходит коротким. На вопрос о травмах, я демонстрирую рану на голове и объясняю, откуда она. Подумав, добавляю, что приступы начались вследствие неё. Конечно, я не могу быть в этом на сто процентов уверен, но пусть будет так. Если найдутся другие причины возникновения заболевания, невролог их найдёт. Во всяком случае, мне хочется в это верить, ибо других зацепок я ему дать не могу. О припадках тоже нечего поведать. Только то, что ничего после них не помню.
— ЁнМи-ян, твоя немота тоже следствие травмы?
Отрицательно мотаю головой, чем вызываю изумление у доктора.
— Первый раз встречаю подобное в практике… Ладно, я назначу тебе КТ, МРТ, электроэнцефалографию и рентген. Посмотрим, что они выявят, и будем лечиться. А пока отдыхай.
Верчу в руках телефон, собираюсь с духом написать чёболю. И вроде я прав на все сто, но гаденькое ощущение вины не даёт покоя. Надо было помягче с ним, глядишь, и навстречу бы пошёл: ведь пару пунктов подправить гораздо легче, чем перелопачивать весь контракт. Но поздно махать кулаками. Остаётся принять поражение и сдаться на милость победителю… Если тот захочет со мной разговаривать.
Набираю текст, как внезапно прилетает встречная смс.
«Никак образумился? Удачно… Но мог бы и извиниться перед бедной девушкой» — мысленно ухмыляюсь, дважды перечитав сообщение. Стираю своё недописанное и отправляю парню просимое.
«Тэкс, посмотрим, что он там насочинял…».
Лезу на почту, где уже висит письмо от ЧжунСока. Кликаю на него.
«Офигеть!» — даю я эмоциональную оценку подготовленному документу, вчитываясь. В процессе, ощущаю, как меня распирает от удивления и собственной крутости — чёболь согласился на все мои правки! Поумерив ЧСВ, принимаюсь вдумчиво изучать новую версию контракта, ища подводные камни. Как говорится: «семь раз отрежь…и склей». Цепляюсь взглядом за самый значимый пункт, фактически отвязывающий меня от работодателя. За него я был готов биться до последнего вздоха.
Таким образом, я могу устроиться на нормальную работу, например, обратно к Мине, когда она восстановит ресторан, а двенадцатичасовой разбег даст время отпроситься. Круто, что тут скажешь. Дважды перечитав документ, не нахожу явных косяков и отправляю парню положительное резюме, пока тот не передумал.
ЁЛин решила узнать, как идёт расследование нападения на Лиру, и после работы заехала в участок, предварительно договорившись с инспектором о визите. Уже в разговоре ей показалось странным, что ЫВон не смог внятно ответить на простой вопрос. Собственно, он и был инициатором встречи.
— ЁЛин-сии, мне поступило распоряжение сверху прекратить расследование, за соглашением сторон. Формально, это не является основанием для закрытия дела, так как совершено нападение на несовершеннолетнюю с тяжкими последствиями. Я обязан найти и арестовать преступника, тем более что клуб подтвердил свою причастность к инциденту, — ЫВон сделал паузу в рассказе, ожидая, пока собеседница «переварит» услышанное, затем продолжил. — Но здесь то и заключается несостыковка. Даже, не одна. Во-первых, записи с камер. Руководство клуба утверждает, что они были случайно стёрты, но это не так. Мы их изъяли и отсмотрели весь материал. По нему выходит, что агасси неудачно прошла просмотр и без каких-либо помех со стороны сотрудников «ночной птицы» покинула помещение. Уличная камера тоже не засняла ничего необычного. Но у неё ограниченное поле зрения, и, скорее всего, момент нападения не попал в объектив. Во-вторых, мировая, которую заключили стороны. Согласно ей, агасси снимает любые претензии к клубу, а те выплачивают ей компенсацию и оплачивают лечение. Если бы девочка ушла, и на неё напали, скажем, какие-нибудь гопники, тогда смысл ей обвинять клуб? К сожалению, из-за распоряжения я не смог поговорить с пострадавшей, чтобы установить виновных, а сейчас уже этого и не требуется.
— Но ведь так нельзя! — наконец выпалила молчащая до этого женщина. Серьёзно пострадал ребёнок, и я, как опекун, не давала своего согласия на мировую! Я требую справедливости! Кто вам запретил заниматься расследованием, начальство? Вы хотите, чтобы я обратилась в прокуратуру⁈
